2461 Христос – семи Церквам. Цикл бесед о книгах

A+ | A | A-

О книге «Христос – семи Церквам», в которой протоиерей Андрей Ткачев обращается к Апокалипсису, – заключительная беседа с ним. Почему Апокалипсис литургичен? Нужно ли нам сегодня читать эту книгу? И как читать, что видеть: грядущее или настоящее?

– Мы логически подошли к одной теме, в которой собрано всё, о чем мы сегодня говорили, – к теме еще одной вашей книги – «Христос – семи Церквам», посвященной фактически толкованию Апокалипсиса – той книги, которая предназначена для чтения всех христиан. И в то же время Апокалипсис – это книга, которая вызывает много недоумений и много соблазнов, ложных представлений – как раз у неофитов, потому что очень много людей, входя в Церковь, хотят сразу знать, что там будет в конце, и начинают читать эту книгу. Что подвигло вас к этому труду? Потому что все-таки это довольно дерзновенное такое занятие: немало было святых отцов, которые предлагали толкования и свое видение книги Апокалипсиса.

– Мне кажется, что любовь к Литургии. Апокалипсис – это литургическая книга, не читающаяся на Литургии. Это ее парадоксальная природа: она говорит о небесном богослужении и о судьбах Божиих, раскрывающихся на фоне небесного богослужения. Ангелы несут вечное Евангелие, поклоняются и поют: «Достоин Ты взять книгу и снять с нее печати», те поют другую песнь, играют в гусли и поют песнь Моисея, те кадят, души вопиют из-под Престола: «Доколе Ты не мстишь за нашу кровь?» Совершается некое священнодействие, теофания. И на фоне этого раскрываются судьбы мира. Когда ангел бросает горящие угли из жертвенника на землю, начинаются гром и молнии, землетрясения по местам. То есть наши «трусы по местам», которые гуляют сейчас где-нибудь – скажем, торнадо по Америке, – это, может быть, угли из жертвенника. Небесное и земное связано, это Литургия. И самое красивое в жизни – это Литургия, по моему глубокому убеждению. И нет ничего красивее Литургии, умнее, глубже, мистичнее, святее и животворнее Литургии. И любовь к Литургии, может быть, и есть та любовь, которая заставляет читать литургическую книгу, которая никогда на Литургии не читается. Это – Откровение.

Святые отцы устранялись от нее; допустим, Климент, папа Римский, говорил, что будущее покажет время – мы можем догадываться о том-то и том-то, но будущее мы увидим.

videnie_ioanaВ принципе, Апокалипсис – это газета. То есть любая эпоха может читать его как газету, утренний выпуск новостей. Начиная с Наполеона, с мощных потрясений мировых, берем и Пол Пота, и Гитлера, и того, и сего, и сегодняшнего Обаму, и взрыв «близнецов» – это всё апокалиптические видения. Это всё один контекст, читающий газету и читающий Апокалипсис читает одно и то же, только там смысловая суть, а здесь – фактологическая канва.

Об этом хочется говорить, поэтому, конечно, это некий опыт обращения к толкованию при всем понимании того, что Апокалипсис, он как скользкая рыба, он выскальзывает из рук, он не даст тебе конечного, точного и исчерпывающего толкования. Он только заставляет тебя думать о сегодняшнем дне в контексте мыслей Божиих о сегодняшнем дне – вот это главный посыл. Что нужно делать? – Нужно читать газету и читать Евангелие, как, кстати, тоже говорил Николай Сербский. Он говорил: «Я читаю газеты и читаю Евангелие и ищу параллели между тем и тем».

У него есть прекрасные примеры. Святой Парфений Киевский, его спросили: «Как вы спасались всю свою жизнь?» Он говорит: «Я себя гнал и мучил». – «Как это?» – «Когда я хотел лежать, я сидел. Когда я хотел сидеть, я стоял. Когда я хотел стоять, я клал поклоны». Одного миллионера спросили: «Как вы дожили до больших лет преклонных?» Он говорит: «Я себя жалел». – «Как это?» – «Когда я хотел стоять, я сидел. Когда я хотел сидеть, я лежал. Когда я хотел лежать, я засыпал». Вот зеркальное отображение святого, стремившегося вверх, и обычного человека, не скажем «грешного», но он обычный, стремившийся иметь всё здесь. Об этом говорят газеты, и об этом говорят жития святых – сопоставляем, находим полное тождество с разницей на плюс и минус.

Вот так же и Апокалипсис – его нужно читать. Варсонофий Оптинский говорил, что «горе нашему времени: сегодня Апокалипсис не читает никто» – перед революцией. Никому не интересно это, все думают, что сказка, а между тем именно это и совершается. Поэтому, когда мы читаем это, мы погружаемся в суть времен, и многие вещи вокруг нас становятся понятными. Апокалипсис должен быть настольной книгой человека, живущего в большом городе. У берега моря можно читать псалмы. В горах можно тоже псалмы читать. И на полях живя, можно тоже читать псалмы. Но, живя в большом городе, среди летающих геликоптеров, среди подземных поездов метро, среди неоновых реклам, среди сумасшедшей молодежи, среди святой молодежи, среди стариков, бедных, богатых и тех всех, нужно читать Апокалипсис, и ты поймешь, где ты живешь. Вот именно желание понять, где я живу, оно и родило, в общем-то, желание объяснить свой взгляд на то, что Господь говорит семи Церквам. В Апокалипсисе – это голос воскресшего Господа, это голос Евангелия, но уже после Воскресения. Это воскресший Христос объясняет нечто семи Церквам.

– Да. Но немножко вернемся к тому, что мы видим сейчас вокруг себя. Самое интересное, наверное, что, действительно, это слово – «апокалипсис», эта книга, чаще всего, пожалуй, встречаются вообще в светской жизни. Например, в кинематографе, было где. То есть люди, совершенно не понимая значения этого слова, говорят: «Это апокалипсис», «апокалиптичное», но при этом, если сравнить то количество раз, когда мы слышим это слово, и действительно процент людей, христиан, и даже православных, которые, в общем-то, читали эту книгу и уж тем более потрудились почитать какое-либо толкование, – это, конечно, совершенно несопоставимо.

– Да, это правда. Это опошлено, как слово «любовь» сумели опошлить. Тоже – авторство Иоанна Богослова, он Апостол любви, то есть тоже получилось так опошлить именно его ключевое слово. Так опошлили и «апокалипсис» на самом деле.

Апокалипсис, я читал, Оптинские советовали читать после Причастия. Когда человек приготовился к Причастию, причастился и после Причастия находится в некоем возвышенном, окрыленном странном состоянии, когда Господь с ним, и это ощутимо, – тогда, говорят, читайте эту книгу: она поднимет ваш ум над историей. То есть начнете понимать, что происходит вокруг. А человеку очень важно понимать, что происходит вокруг. Поэтому там же в начале и говорится: «Блажен читающий и слушающие слова пророчества книги сей, ибо время близко». То есть читающий один, слушающих много, это литургическое собрание, и они все блаженны, потому что время близко, им нужно понимать, что кругом происходит. Это то, что нам сегодня нужно.

– Отец Андрей, большое спасибо, что нашли время с нами сегодня встретиться. Надеюсь, мы не оторвали вас от вашего проповеднического и творческого труда, и надеюсь, что еще не раз встретимся здесь, в стенах Сретенского монастыря, издательства нашего, и еще не раз порадуем наших читателей вашими замечательными книгами.

– Дай Бог. Я надеюсь на это. Я желаю вам, дорогие христиане, чтобы вы были умными, потому что в мире безумия умными должны быть те, кто верит в Бога-Слово. Слово Божие, Оно же есть Премудрость Божия, Оно же есть Сила Божия ко спасению всякому верующему. Христос есть Сила, «динамис», Премудрость, «софия», Он есть Слово, «логос» – это всё Он. Он – всё, и мы не имеем права быть идиотами. Пусть идиотствует, кто хочет, пусть с ума сходит, кто хочет, как хочет, но христиане должны быть посолены этой крупной соленой солью, не потерявшей силу, поэтому будьте умными, читайте книги, хорошие книги, всякие книги – светскую литературу, отстоявшуюся классику, обязательно Священное Писание. Любите Бога, спасайте душу, спешите делать добро, как говорил доктор Гааз, и Христос Спаситель не оставит вас, я в это крепко верю. Думаю, что и вашими молитвами и мы тоже спасемся. Батюшка, мы надеемся, спасая, спасать и, спасая, спасаться. Поэтому надеюсь, что спасут нас молитвами своими те, кто у нас исповедуется, из наших рук причащается. Может быть, и наши книги читает.

– Мы хотим пожелать нашим читателям побольше читать книг, в том числе Издательства Сретенского монастыря, и надеемся на новые встречи, когда мы с вами поговорим о новых замечательных книгах. До свидания.

С протоиереем Андреем Ткачевым
беседовал иеромонах Игнатий (Шестаков)

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации