1395 Вера — личная или народная?

A+ | A | A-

Вера требует личных усилий. Лишь относительно можно называть веру «народной», имея в виду некую погрешность определения. Заповеди даны в расчете на предстояние человека к Богу лицом к лицу. Не сказано «чтите отца и матерь», но «чти», как одному. «Не прелюбодействуй» сказано, а вовсе не «не прелюбодействуйте».Исполнение заповедей — это «мое» дело, а не «наше». Вне личностного отношения вера, как таковая, умирает. Хотя бы потому, что молитва умирает (ведь она есть разговор с Богом один на один).

Как распространялась вера в греко-римском мире до Константина? Через проповедь и личный пример. То есть средствами воздействия личности на личность. И вся многомиллионная паства древней Церкви была сформирована людьми, пережившими личное обращение. Процент людей, принявших веру «за компанию», случайно, без глубокого переживания личного обновления, если и был, то был минимален. Совсем иначе дела обстояли у нас.

Русь крещена массово и без всякой проповеди и катехизации. Это – не произвол равноапостольного князя, а его чуткость к дыханию Промысла. Бог велел, и князь отозвался. Иначе время было бы упущено, и кто знает, как дальше бы сложилась история.

Вера — личная или народная?

Фото: nataganich, photosight.ru

Но бессловесный приход в веру означал не иное что, как необходимость затем, задним числом, восполнить бреши и пробелы. Если не удалось вначале научить, а потом крестить, значит, нужно было (и сейчас схема та же) учить уже крещеных. В противном случае евангельская вера, обращенная к глубинам личности в первую очередь, насильно превращается в некий фактор коллективного сознания и атрибут, по преимуществу, народной (а не личной) жизни.

В истории нашей было время массового отхода от веры. Миллионы остались Христу верны. Но ведь не меньшие миллионы крещеных людей от Христа отказались с устрашающей легкостью. Одежки обрядов сменились на одежки нового мировоззрения с той же легкостью, с какой переодевается вспотевший человек. Это возможно лишь тогда, когда для человека вера есть нечто прилагаемое снаружи, как кепка – на голову, или цепочка – на шею. Мода сменилась, и кепку сняли.

Между тем, нужно, чтобы вера была аналогом кожи, которую нельзя снять, не убив тем самым человека. Вера должна быть кожей, а не пиджаком.

Покаяние – личный труд. Всенародное покаяние вряд ли возможно, и не стоит сердце рвать по этому сомнительному поводу. Лишь когда число покаявшихся людей из капли в море превратится хотя бы в «ведро – в колодце», лишь тогда качество жизни в обществе (воды в колодце) изменится заметно и существенно. Остальное подобно блажи и религиозному фантазерству. Сомневающийся Фома современности должен именно воскликнуть «Господь мой и Бог мой», и только тогда он имеет внутреннее право говорить о «Боге отцов моих», поскольку приобщился сердцем к их личной вере.

Человек поистине одинок. В своем одиночестве ему и холодно, и страшно. У него есть соблазн окунуться в теплую атмосферу множества, массы. Но не дадим себя обмануть. Интуиции рода и племени — это вовсе не то, что называется кафоличность. Кафоличность складывается из единства проснувшихся личностей. Она не стихийна и не этнична. Поскольку плоть и кровь Царствия Божия наследовать не могут, кровяные связи расы и племени здесь не помогут. А значит нужно, к примеру, не покаяние всех вообще в нарушении клятвы 1613 года, о которой большинство слухом не слыхивало, а назидание в вере и приобретение опыта молитвы, как личной, так и литургической.

Владимир не сделал всего, но только положил начало. Никто вообще из людей не сделал всего, но продолжил кем-то начатое и передал эстафету. Только в пространстве приложения внутренних усилий появляется нечто доброе и существует. С прекращением усилий оно затухает и исчезает.

Историю Церкви нужно активно «длить», продолжать, иначе сама собой она не «длится» и не летит, как брошенный в вакууме мячик. Историю народа нужно продлевать и творить, иначе, вне зоны сознательного действия, исчезают народы.

В любом случае для плодотворного и творческого существования нужно ввести в активное действие категорию активно-мыслящей, верующей и ответственной личности. Все остальные категории, будь то анонимный демократический избиратель или «великий народ», или что-то еще по степени КПД с сознательной личностью рядом не стоят. К тому же и Евангелие именно к ней последней обращается.

Сын Божий сказал, что когда во второй раз придет, то «найдет ли веру?» Очевидно, исчезновение веры при сохранении всякого рода оболочек веры есть реальная угроза любого христианского сообщества. И борьба за веру есть, отсюда главная и благороднейшая задача — чтобы не был похож человек на манекена, у которого все, как у людей, только сердце не бьется. Все же остальные процессы, массовые и масштабные, оперирующие большими числами и наводящие тень на плетень, да смущают нас, потому что категория личности – самая важная категория мира. И верующим личностям, собранным воедино, сказал Господь: «Не бойся, малое стадо»

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации