3634 Татуировки: можно ли христианину?

A A A

(протоиерей Андрей Ткачев в программе «Святая правда» на канале «Царьград»)

Братья и сестры, здравствуйте! Сегодня мы с вами поговорим о «вещи», которая у всех на виду, особенно летом, когда все обнажены, – о «наколках».

Наколки…

Здесь я рискую быть «гласом, вопиющего в пустыне», — я прекрасно отдаю себе отчет в том, что ничего не изменится от моих слов. Но, тем не менее, сказать нужно.

Дело в том, что, даже с точки зрения выделения из толпы (человек делает что-нибудь на себе, чтобы выделиться), сегодня выделяются те, кто не обколот. Вот это истинное выделение из толпы. Все остальные представляют собой «толпу обколотых» на самом деле. По-разному обколотых (с разной степенью вкуса) китайскими или японскими мотивами: с драконами или змеями. Но это — не выделение, это уже — попадание в массовку. Все, кто делает это «трах-тиби-дох» на своих телесах, попадают в массовку.

Почему нельзя? Во-первых, я хочу почтить Ветхий Завет, который гласит: «Не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмен» (Лев.19:28). Неоднократно сталкиваюсь с людьми, которые говорят: «Да зачем нам Библию читать в изводе Ветхого Завета, хватит нам Нового Завета». И прочее, прочее…Нет, надо читать. В Новом Завете не написано, что – «нельзя!», а человеку же нужно, чтобы было написано. Так вот – в «старом» Завете написано, мол, не делай надрезов и рисунков. Не делай!

Почему не делай? Потому что рисунки на теле — некий «маркер» язычества. Изначально, для язычников это были некие воинские звания. Если угодно — марка принадлежности. У них же не было мундиров, нашивок, петличек, шевронов, погонов. И поэтому они все эти знаки отличия нашивали себе в ноздри, в уши, в брови, в губы, в пупок и так далее. По всему телу обшивались всякими рисунками. Такими – «штуками-дрюками». Это явно языческий признак отношения к собственному телу.

Но евреям Бог сказал (а через них и нам): «Не делай этого». Тело твое святое. Апостол Павел говорит: «Вы – храм Божий, кто разорит Храм Божий, того покарает Бог, ибо Храм Божий свят» (1Кор.3:16-17).

Это вся равно, как «граффити» была бы расписана церковь Божия снаружи. Внутри — иконы, (внутри: «Я – святой!»). А снаружи – граффити (снаружи я весь в «накольниках»: «Здесь у меня — то, там у меня – это!»). Нормально это? Ну, конечно, ненормально. Это — уродство.

Если тело — это храм, и, если храм свят, то тело должно быть внутри свято. Алтарь — это сердце, пусть там бьется молитва, огонек теплится молитвенный призывания имени Божия и памяти о Господе. Это — алтарь нашего телесного храма. Но и все остальное, наружные стены, тоже должны быть чисты.

Я даже думаю, что откат к язычеству неизбежно производит эффект разрисовывания себя всячески и по — всяческому. И – наоборот: сама страсть разрисовывания себя – есть некий смысл войти в языческую стихию. Тогда тело превращается в объект артискусства.

Так оно и есть. Сегодня лень рисовать на холсте. Можно рисовать на стенах, но еще лучше — рисовать на теле. Тело превращается в артобъект. Это новый вид язычества. Но новизна эта мнимая, это возвращение в древность, поскольку тело и было первым холстом древнего художника. Он на спину наносил татуаж с изображением динозавра, поскольку – «ты силен как динозавр». Или что-то на лицо женщины – «ты еще дева» (потом нанесем другое — тут – «ты уже мать»). Вхождение в другую, языческую, стихию – однозначное.

Можно пошутить, посмеяться на эту тему. Бывают анекдотичные ситуации. Многие колют на себя надписи, не зная, перевода их.

Вот пример: в каком-то английском детективе три такие боевика совершенно отмороженных, которые стреляют во все, что шевелится (они ведут себя как три демона) приходят к «ночным бабочкам». Надо ж как-то время скоротать ночью. И одна из них (то ли японка, то ли китаянка, то ли вьетнамка) говорит одному из «демонов» (у него написана на спине какая-то фраза из иероглифов): «А ты знаешь, что у тебя там написано?» – Он: «Тот, кто писал, говорил: Ты великий воин». — Она: «Нет, у тебя написано вот что: (и переводит ему ту паскудную фразу, что написана у него на спине)». «Носитель» этой фразы понимает, что он на себе всю жизнь носит гнусное оскорбление по отношению к себе.

Ну почему не пошутить над дураком, если дурак подставил свою глупую спину. Можно писать, что хочешь на глупой спине глупого человека. Я думаю, что и этот момент может быть интересен человеку. Потому что наколоть на себе можно совершенно неизвестно что.

Мне один человек недавно написал свою историю. Находясь в некоторых странах, он посмотрел альбом с татуировками. Понравилась одна. «Что это? — Это образ некого великого воина. — Можно мне его наколоть? — Можно». Накололи. Там еще какие-то имена были написаны. Потом уже он узнал, что это одно из имен сатаны. И этот образ демона губителя с именами (по сути кабалистика какая-то) его жжет и мучит. Человек попадает в странную ситуацию, он не знает, что с этим делать, ведь демон висит на нем. Он живой иконостас с антихристианскими силами. Понимаете?

Я знаю, что я буду «белой вороной», буду – «глас вопиющего в пустыне», но не сказать об этом нельзя особенно летом, когда все пораздевались, и дурь каждого видна.

Единственно, когда можно сделать исключение, – это коптская традиция накалывания крестика на запястье. Но копты больше ничего не колют – ни Божью матерь на спине, ни архангела Михаила на груди, ни на лбу звезд, ни на плечах погон. Только на запястье небольшой крестик. «На, с кожей и сними!» Наш крестик можно снять у рентгенолога в кабинете или в страхе по требованию злодея. А этот крестик никогда не снимешь, только вместе с руками. Вот это, пожалуй, – единственное. Но это отнюдь не оправдывает всего остального. Этого безумия, этой вакханалии. Полузоновских мотивов, полуязыческих древних шаманских, и всего остального. Это антиэстетика – синевой покрыться.

Я удивляюсь нашим чернокожим братьям. Негры тоже обкалываются, хотя на них не видно. Им нужно какой-то хлоркой колоться – «на черном белым», чтобы было видно. К ним надо сильно присматриваться. На шоколадном фоне что же там может быть видно? Эта синяя краска – она вообще плохо видна.

Это помешательство, возлюбленные о Господе братья и сестры.

Поймет, конечно, это только пять процентов. Услышит, может быть, чуть больше. Но – слово должно быть сказано. То, что белое – это белое, а черное – это черное, синее – это синее, наколка – это наколка.

А храм – это храм. В храме наколок быть не должно.

До свидания

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации