3604 Святителю отче Луко, моли Бога о нас! /проповедь 11.06.2018/

A A A

 

Поздравляю вас, «малая паства»!

И всех тех, кто на расстоянии, но знает, какой сегодня день и молится в Божьих храмах.

Перво-наперво поздравим всех тех, кто носит имя в честь Луки. У нас есть именинник среди наших пономарей. В его лице мы поздравляем всех, носящих это святое имя. Святого Евангелиста и врача Луки (Лука, апостол, — тоже был врач).

«Благоденственное и мирное житие, здравие же и спасение и во всем благое поспешение подаждь, Боже, всем братьям нашим, и отцам, и сыновьям, носящим имя в честь святого Луки исповедника и в честь святого апостола и Евангелиста Луки, и сохрани их и нас на многая и благая лета!»

***

Еще раз напоминаю вам, дорогие христиане, что вы находитесь в алтаре; что в этот странный период моления в не специально приспособленном помещении, нам подарена особенная такая возможность находиться всем, по сути, в алтаре. Есть большие кафедральные соборы, в которых алтари немногим меньше, чем все это помещение. Конечно, есть и «алтарчики» маленькие — на пару человечков. Но есть огромные алтари. И вам сегодня всем без всяких иконостасов, без завес, по сути, видно то, что обычно вам не видно. Это должно родить в вас бОльшую любовь к службе, больший интерес, больший страх, желание зажмуриться временами. Ну, и так далее. Это такой важный опыт. Нет ничего в жизни нашей, в событийности ее, что бы не имело несколько сторон — в том числе очень хороших и полезных. Поэтому — этот вынужденный переход из храма (для молитвы построенного), в столовую (построенную для еды), он тоже может для нас быть очень полезным этапом жизни.

Ну теперь то, что касается нашего сегодняшнего праздника. Так получилось, что святой Лука исколесил в столыпинских вагонах (и под конвоем, и, до этого, будучи на свободе) огромные пространства нашей Родины, никогда не покидая ее территории, то есть никогда не побывавши за границей. Он был в Туруханском крае. Он был в Красноярске. Он был на Северном Полюсе почти что, в вечной мерзлоте. Он был в Ташкенте — в Ташкенте принимал священный сан, учился в Киеве. Исколесил все-все-все, что можно исколесить было. Волей и неволей – под конвоем и собственными ногами. На санях и на телегах объездил всю страну. Как Пушкин, кстати, тоже никогда не бывавший за рубежом.

Когда мы сравним свою жизнь с тем, что мы узнали из жизни святых – то увидим, сколько в них горечи, сколько бед, сколько слез, сколько заточений. Но потом — награда какая, какая слава посмертная. И даже еще прижизненная.

Я вам озвучу несколько моментов, мне близких, по жизни святого Луки.

Он начинал, ведь, не как врач. Он начинал как художник. Он поступил в Киевский университет для того, чтобы учиться живописи. А в начале обучения у живописцев и у врачей проходят одни и те же занятия в анатомичке. И те, и другие изучают и рисуют сухожилия, кости, суставы, сочленения скелета — изучают человеческое тело.

На этом, кстати, периоде многие будущие врачи отсеиваются – потому что не каждый может смотреть на разрезание трупа, на кожу, снятую с человека. Понятно сразу, кто сможет лечить, кто не сможет лечить.

Будущий святой Лука увлекался по юности толстовством. Мало какой человек избежал соблазна толстовского учения. Толстой такой был мощный проповедник специфических своих идей, что говорили: «В России два царя. Один – на троне, а другой – под троном. На троне – Николай, под троном – Лев. И Лев трон шатает». Толстой расшатал устои российской империи, потому что он расшатал мозги человеческие. И вроде бы все в его учении было так нравственно, все так благочестиво; но в конце концов Толстой стал врагом государственности, врагом официальной Церкви, врагом брака и семьи, врагом чадородия и зачатия, врагом культуры и искусства, врагом армии и флота – врагом всего на свете. При этом всем он, якобы, ходил по аллеям босой.

Мало, кто избежал этого могучего соблазна — вот этого «барина сумасшедшего». Лука тоже был из таких, когда его еще Валентин Феликсович звали, он попал под обаяние этого толстовского учения. Но толстовство – что в нем было позитивного – оно толкало людей на практическое добро. «Хватит, понимаешь, молитвы читать – иди голодных корми!» — «Хватит, понимаешь, храмы строить – иди построй больницу!» И Лука тоже решил: «Хватит рисовать – надо лечить!» Он, как будущий художник, рисовал то же, что и будущие врачи. Только будущие врачи рисовали для того, чтобы потом лечить все, что они сейчас только рисовали – переломы, вывихи, порезы. А он рисовал для того, чтобы просто учиться рисовать. У Луки «перещелкнула» в голове эта идея и он решил: надо учиться лечить. Что толку эстетствовать (украшать мир картинами) — надо помогать страждущему человечеству. Это был такой шаг интересный в жизни. Потом, когда он уже начал лечить, еще будучи мирянином, в нем открылся талант и катехизатора, и проповедника, и борца за веру; и уже стало понятно, что это были такие сложные «шаги Божии».

***

Что нам это говорит, дорогие христиане? Это нам говорит, что нету прямого прихода к Богу. Нет таких путей, вот как мы в Иорданскую купель бросаемся в воду, — так к Богу не приходят. К Богу приходят какими-то сложными петлями. Буквой «Г» приходят к Богу — как конь на шахматной доске ходит. Не вот так-вот – «прямо», а как-то вот так – «туда -сюда». Поэтому, надо иметь какое-то терпение в себе, воспитывать его в отношении, например, нашего желания чтобы люди уверовали. Мы хотим, мы пытаемся – а они не пробивные, а им это не интересно, а у них другие занятия. И надо успокаивать себя — потому что сложно и странно приходят к Богу люди. В том числе и святые.

И еще очень интересной мне кажется мысль, что человеку нужно заниматься разными занятиями пока он молодой. Нужно попробовать себя: и в техническом спорте, и с животными пообщаться — и на коне поскакать, и на картинге поездить. И попробовать порисовать, и попробовать на пианино поиграть. И попробовать себя в театральной студии, и попробовать себя медбратом или фельдшером. Где -нибудь – «выстрелит». «Как найти себя человеку? — Надо пробовать». Лука искал одного – а нашел другое, и потом уже стал полезен. Он и не думал никогда в жизни, что он будет резать людей. Причем, хорошее знание анатомии дало ему такую феноменальную способность и возможность.

Я к чему это все говорю — я в медицине понимаю так же, как и вы, – даже меньше: но я в какой-то период своей киевской жизни служил в храме, построенном при нейрологическом институте. И там был нейрохирург – ныне уже усопший (Царство ему Небесное) протоиерей Михаил, который был практикующим хирургом и священником в этой же больнице — то есть, он служил в небольшом храме на территории больницы (храм Луки, конечно же). Он служил, причащал и оперировал после службы — такой был интересный человек. И он рассказывал, что на момент учебы Луки в медицине господствовала школа немецкой хирургии, которая оперировала «по площадям». Нарывает например, у человека фурункул на плече – резали все плечо. Заболело что-то на ноге – полбедра разрезали. Лука же с хорошим знанием анатомии «понимал» отлично не только кости и суставы, он понимал все кровотоки, внутренние полости в теле человеческом, все эти жировые прослойки знал. Поэтому, он делал точечные маленькие надрезы, добираясь точно до очага воспаления с минимальной болью. Рисовал крестик йодом на месте будущего разреза — даже уже в советские времена. Приносил Богу молитву открыто — говорил больному в случае тяжкой болезни: «Вряд ли Вы исцелитесь, если Бог не поможет. Вы веруете в Господа?» Если ответом было: «Нет», — говорил: «Я – верую. Я буду молиться». Если отвечали: «Да», – говорил, – «Молись со мной». Это было его «совместное» служение – священник и врач. Если бы он не был врачом, его бы убили. Таких как он поубивали, сгноили, закопали в бетон, распылили по ветру в кострах (не знаю, что еще сделали) – множество. Но, поскольку он был великий талант хирургический, — щадили.

Вот, не знаешь, что тебя спасет. Поскольку это был первый (и на тот момент единственный) случай совмещения епископства и хирургии. Нельзя священнику и курице голову отрубить. Еще рыбу чистить можно, потрошить, потому что она хладнокровная. А вот, например, что-то живое теплокровное резать священник, в общем-то, не должен. Он не должен кровь проливать. Раз уж здесь в алтаре бескровная жертва; кровь не льется здесь — здесь кровь Христова приносится и, имея дело с этой кровью, священник не должен прикасаться к другой, не должен ее проливать. А Луке разрешил Святейший Патриарх Тихон: «Давай. Трудись». То есть, — совмещай! И «это» можно, и «это» можно. Уникальный случай! И это его спасло. Потому что не только простые люди болеют: болеют и партийные бонзы, болеют и великие мира сего — он их тоже лечил. И если Лука их исцелял, они из благодарности не могли его сгноить. Они его сажали, правда, — «мытарили как зайца» по всей огромной России. Но они его не убили. Потому что он был им нужен. Нужен как доктор. Денег за операцию он не просил у них. Просил только: «Если можете, откройте в городе церковь». А было время, что ни одной церкви в городе часто не было. На тысячу километров пространства не было ни одного храма. Они честно отвечали: «Этого сделать мы не можем». – «Ну тогда ничего и не надо».

Вот какая интересная это вещь – жизнь: не знаешь, что тебя спасет. Поэтому: чем больше знаний у человека, чем больше талантов у человека, чем больше способностей у человека, — тем больше возможностей спастись и послужить.

Если ты знаешь только одно и только свое — это тоже хорошо. Знай «свое» хорошо! Но если знаешь еще что-нибудь: «справа», «слева», «вокруг себя» – другое, то это увеличивает твою выживаемость и твою полезность. По Луке это очень ярко видно.

Ну и самый такой интересный случай, как мне кажется, (у него, конечно, вся жизнь потрясающая). Как-то привезли гуманитарную помощь в тюрьмы (жена Горького занималась этим, и сам Горький – Алексей Максимович); это была показательная акция показать западному журналистскому сообществу, что якобы в России никого не мучают и что здесь все хорошо; все заключенные сыты, одеты, довольны и работают на стройках века. Вот эту «гуманитарку» привезли и раздали людям. Кому носки теплые, кому – ботинки новые, а кому и полушубки — Луке попался полушубок. И однажды на этапе он проходил мимо одиночного карцера, в котором пол был залит водой, и там на корточках сидел в холодном каземате молодой вор (уркаган молодой) и отдавал Богу душу — стучал зубами и умирал буквально от невыносимого холода. И Лука, сжалившись, нашел возможность передать ему свой новый полушубок. «Тулупчик заячий» — как у Пушкина. Потом этот «тулупчик заячий» его спас. Потому что советские власти смиряли неугодных людей, подсаживая их в камеры к отпетым уголовникам, то есть, к тем людям, у которых нету ничего за душой святого и которые позорят, унижают и загоняют человека под нары в буквальном смысле. И Луку сажали к отпетым уркаганам, но ни один «урка» к нему ни разу не прикоснулся. Потому что по «перестуку» — по тюремной почте, эта тюрьма (и потом все остальные тюрьмы) знала: «Этого попа не трожьте! Он — нашего спас. Он — святой человек». Один тулупчик, подаренный из жалости замерзающему вору, потом спас его от тысячи возможных бед: и от ножа, и от издевательств, и от всего остального; от чего многие не спаслись. Не спаслись! Я читал воспоминания одного архимандрита, старца, который сидел в тюрьме. Его очень уважали. А с ним в одной камере сидел епископ, которого очень не уважали — особенно потому, что он был очень тучный. Его называли боровом и на нем верхом ездили. Как на конячку садились: «Тпрру, поехали!» И он их по камере на горбу возил; этот тучный епископ — воров, развлекал их таким образом. Они очень над ним издевались. Епископ слезами обливался — с большой славы упал в большую беду. А этого старца уважали. Он как мог брата защищал, но до конца не мог. Вот Луку тоже ждало что-нибудь такое: жестокое и беспощадное – ан, нет. А почему? А потому, что — милостыня.

Маленькая милостыня. Не знаешь, что тебя спасет. Не знаешь, кто тебя отмолит. Не знаешь, кто тебя пожалеет. Делай что можешь, — оно тебя найдет. Как вот Соломон говорит: «Отпускайте хлеб по водам. По прошествии времени найдете его» (см. Екк.11:1). Отдавай и – забывай! Потом «оно» пошло куда-то, пошло и потом пришло к тебе опять и спасло тебя; от голода, от нападения вражия, от злых людей, от козней человеческих, от какой-нибудь депеши, «телеги» на тебя начальству, от болезни нестерпимой, от всего чего хочешь. Найдет тебя милость, если ты будешь делать милость без расчета. Вот так вот – «На!» Она уйдет, а потом опять к тебе вернется.

Таких случает у Луки, конечно, в жизни очень много было. Жития святых – это вообще одна огромная книга мудрости. Такая страшная книга мудрости. Читаешь – и содрогаешься.

Святой Лука ведь нами был узнан благодаря грекам. Наши же его толком и не знали. Это греки подняли шум на весь мир. Что на каком-то острове (они Крым островом считают – с географией у них плохо, у них что остров, что полуостров – одно и то же) есть святой врач. И они к этому святому врачу стали ездить. Нашли его, и началось паломничество. А он стал им являться и исцелять их. Являться в епископском облачении. А поверх облачения – медицинский халат. На лице – медицинская маска. На голове – митра. А в руках – скальпель. Говорит: «Давай быстро ложись на живот, я тебе операцию сделаю!» По-гречески говорит. Немцам – по-немецки. Англичанам – по-английски. А японцам – по-японски. И в Японии много чудес уже было, совершаемых святым Лукой.

Как-то врачи собрались после чудесного его исцеления. У мальчика опухоль в горле была, он не мог даже слюну глотать. Отслужили молебен у мощей: мальчик к вечеру стал глотать, к утру поел манной каши, на вечер следующего дня хорошо поел нормальной пищи, и через пару дней, врачи глянули, – нет ничего. А его выписали домой умирать. Когда сделали снимки, врачи собрались: «Давайте, коллеги, проанализируем, что произошло». И один из врачей, самый старый сказал: «Нас всем нужно порвать наши дипломы. Потому что, если такое происходит, то какие же мы врачи? Мы отправили ребенка домой умирать, чтобы не портил статистику больницы. А у него ничего нет. Ничего нет!»

Вот этот Лука святой до сегодняшнего дня является одновременно и хирургом, и епископом. У него одновременно: омофор епископский и панагия, сверху медицинский халат и врачебные инструменты.

Является, помогает, исцеляет. И Крым вернулся в день памяти его. Сегодня по всем городам и весям Крымской земли – праздник. Потому что он самый святой человек на Крымском полуострове – из нам известных.

Тем, кто будет ехать в Крым на отдых, тем последнее практическое предложение. Пожалуйста, обязательно приезжайте к мощам святителя Луки в Симферопольский Свято-Троицкий собор, что возле собора Петра и Павла, поставьте свечку, помолитесь, положите земной поклон, поцелуйте мощи. И езжайте себе дальше отдыхать – кто куда: кто – в Симеиз, кто – в Феодосию. А потом, когда обратно уезжаете, зайдите снова туда и поблагодарите Владыку Луку: «Спасибо, владыка. Мы побыли у тебя в епархии, отдохнули, набрались сил. Благослови нас добраться домой». И – домой. Обязательно так надо делать всем, всем, кто будет посещать святую крымскую землю.

И последнее скажем – самое необходимое. То, что мы много раз сегодня уже говорили: «Святителю отче Луко, моли Бога о нас!»

Спасибо за молитву. Видите, нас терзали смутные сомнения – придет «два калеки», никого не будет. А – нет. А – нет! Не зря говорят: «Ты – молись. Люди придут!» Так оно и есть.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации