1659 Рабочее дело

A A A

В преддверии Рождества давайте почтим человека, смиренно стоящего в тени Праздника. Я говорю об Иосифе.

Вот он ведет под уздцы ослика по дороге в Египет. Вот он принимает во сне от Ангела откровения. Вот он восходит с Иисусом и Матерью Его в Иерусалим на праздник. Вот он, когда Иисус подрос, тихо сходит со страниц истории, словно и не было его вовсе.

Рабочее дело

В духовном мире тот высок, кто глубок. Как же должен быть глубок это скромный древодел, чтобы Христовы уста удостоили его имени «папа»! Сердце во мне замирает, когда я думаю об этом.

Он не притязал на сверхъестественное отцовство, так как знал от Ангела, что «родившееся в Марии от Духа есть Свята» (Мф. 1:20). Избранный в служители Тайны, он отказался до дна объяснять себе бездонное, и покорился служению.

По законам правильной жизни на его плечи легла обязанность учить Сына Божия всему необходимому – читать, учиться и трудиться. Видимо, он водил пальцем по буквам и черточкам Писания, Которое «не прейдет пока не исполнится все» (См. Мф.5:18), а Сын Божий следил за ним и внимательно слушал его. А еще он научил Христа трудиться.

Нам многого не хватает. Хороших законов, честности в торговле, верности в семьях, искренности, тепла и доброты. Нам не хватает жалости к увечным и почтения к старикам. А еще не хватает нам уважения к трудящемуся человеку.

Скальпель в руке хирурга все еще вызывает уважение, хоть и смешанное со страхом. Смычок в руке дирижера вызывает уважение уже далеко не во всех. Но вот лопата или лом, рубанок или гаечный ключ совсем могут не вызывать уважения. А между тем они – инструменты и руки, их держащие — уважения достойны. Еще как достойны!

В руках у Иосифа – сверло, топор и циркуль. Те же орудия ремесла и в руках у Христа-отрока, а затем — юноши. На его руках мозоли предваряют раны от гвоздей, и пот с чела Он вытирает привычным жестом. Помним ли мы это?

Если вы увидите на мраморе алтарей или на витражах храмов топор, пилу или циркуль, не спешите искать масонский след. Это может быть напоминание об Иосифе и о труде, которым Сын Божий зарабатывал хлеб прежде выхода на проповедь.

Если верующие люди забудут об уважении к труду, неизбежно появятся коммунисты или социалисты или иные -исты, которые восстанут простив неправды жизни, и прольют кровь ради справедливости, но в чьих гневных призывах все же утаится некая часть забытой нами правды.

Революции расшатывают мир и колеблют стены темницы, в которой связан сатана. Когда-нибудь их этих треснувших подвалов он выйдет на малое время царствовать над человечеством, забывшим Бога. Всемирные потрясения приведут к этому. Но не вся вина на разрушителях спокойствия. Вина и на тех, кто восторгается спортсменами, но унижает пахаря. Вина на тех, кто влюблен в звезд экрана, а простого электрика или водителя не удостаивает взгляда. Вина на всех нас, хотящих, чтобы дети наши не имели мозолей, ходили в крахмальных рубашках и правили миром, пересчитывая деньги. Пусть, мол, другие воюют, служат, строят, варят и шьют.

Труд может быть служением. Труд и есть служение. Если наша религиозность кланяется отшельникам и постникам, но не видит ничего святого в людях простого и тяжелого труда, то гнила наша религиозность. Тогда и монахи наши будут бежать от лопаты и мастерка к золоченым ризам не из любви к самим ризам, а из страха перед трудом. Но вначале так не было. У Серафима Саровского топорик за поясом, и держал он его в руках умело.

Любителю труда легко полюбить и молитву, потому что молитва – великий труд. А вот презритель труда не любит молиться. Он любит зваться «Учителю, учителю».

Поэтому в канун Рождества и в сам Праздник, Иосифе, выйди из тени и покажись нам.

Выйди так, как ты есть – в простой одежде с челом, изборожденном непростыми мыслями. Выйди с куском дерева в одной руке и инструментом в другой. Кликни на помощь Того, Кого ты называл Сыном. Пусть мы услышим, как Он отзовется: «Иду, отец». Он ведь чтил тебя, исполняя Свой же закон, где сказано: «Чти отца и матерь». Он помогал тебе и исполнял твои просьбы. Так попроси у Него для нас разума, чтобы мы поняли, как вкусен заработанный хлеб и как сладок сон простого труженика.

Массовая страсть к «чистеньким профессиям» с большими заработками и высоким социальным статусом у нас не оттого, что мы ценим умный труд, бессонные ночи и жажду знаний. Нет, совсем нет. Нам и невдомек, что труд Канта тяжелее труда каменотеса. Презренье к трудовому поту у нас соседствует с презреньем к высокому знанию. И это от лени и гордости, от завышенной самооценки и тайной мечты стать «пупом земли».

А между тем Ангелы поют «Слава в вышних Богу!» над дежурящими ночью пастухами. Над теми, кто ночью трудится, а не над теми, кто ночью ищет запретного веселья и сомнительных удовольствий, хотя эти последние тоже не спят. И на апостольство Господь зовет главным образом рыбаков, а не, скажем, юристов. Юристы в силу специфики мышления, вообще вряд ли способны на апостольство. И родился Господь в доме плотника, а не в доме, предположим, владельца сети магазинов. Все это должно хоть что-то нам говорить.

Так пусть пред мысленный наш взор выйдет еще до наступления Праздника молчаливый Иосиф, и пусть не уходит он с наших глаз, когда Праздник закончится. Мы будем смотреть на его руки, на его одежду, на его чело и в его глаза.

Нам очень нужно это сегодня. Может быть, вглядись мы в образ Иосифа раньше, «знамя борьбы за рабочее дело» не было бы таким кроваво-красным.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации