3704 Прощеное Воскресенье /проповедь 10.03.2019/

A A A

«Превращение всех святых вещей в формальность – одна из главных опасностей христианской жизни»

(проповедь отца Андрея в «Прощеное Воскресение» 10 марта 2019 года

(Перед Вечерней)

Нам с вами предстоит сейчас еще отслужить Вечерню. Если мы ее с вечера, как положено, отслужим, то никого здесь не будет, а сейчас, поскольку вы все большей частью здесь (прихожане этого храма), то сейчас мы и отслужим Вечерню и Чин Прощения.

Поэтому, еще раз соберитесь с силами, не развлекаясь. Это не будет долго. Помолимся.

***

И, пользуясь случаем, скажу вам (напомню вам) пару вещей.

Дети едят просфоры… А потом мы находим их …в туалете, в мусорнике (где только мы не находим). Просфоры! Ваши дети берут просфоры. Я сижу на исповеди и вижу, как ходит этот ангел Божий (один из малышей), грызет просфорку, и у него (понятно — оно же крошится) — падает. Мамы, папы, старшие братья, тети, воспитательницы, пожалуйста, следите за этим. Это – безбожно! Они-то не понимают, но вы-то — понимаете.

Не давайте им целую просфору, дайте им половину, четверть. Следите, чтобы съели все и, чтобы изо рта не падало; чтобы мы не находили: по мусорникам — просфоры и по корзинам с грязной бумагой туалетной – просфоры; как это бывает там, внизу.

Вы же не видите, что они делают. Вообще, за детьми следите. Дети малые на руках – с ними много не помолишься. «За дитем следи!» – вот твоя молитва.

Ну, и еще…Я уже говорил об этом и еще раз скажу. Может быть вы меня услышите?

(Я, когда в алтаре служу, этого не вижу, а когда я по болезни не могу стоять дольше, чем нужно, попросил причащать отца Алексея и сижу на исповеди…) Зачем вы, как только закрываются Царские Врата, начинаете ходить по храму и целовать иконы? Это не надо. Просыпается какая-то любовь к целованию икон. Ну то, что не надо разговаривать друг с другом, я уже вам много раз говорил. Я думаю, что вы это хорошо знаете (хотя вы это не исполняете). Не надо болтать друг с другом!

Когда Врата Царские закрылись, что в это время происходит? В это время священник причащается сам. Для этого нужно какое-то время. Потом священник Святые Дары дробит для того, чтобы всыпать их в чашу и приготовить вам для причастия. Это тоже требует какого-то времени. Поэтому, если священник имеет совесть, то он …причастился, раздробил, вложил, приготовил и вышел минут через семь-десять. Если священник не имеет совести, он может причаститься, раздробить, приготовить, сесть поотдыхать еще, поговорить с кем-то и …выйти через двадцать минут. Пока вы тут будете мучиться и париться, потеть и страдать…Дети будут плакать…Такое — бывает.

У нас священники совесть имеют… Причастились…Раздробили…Вышли.

А вы должны понимать, что в это время готовится вам причастие и никуда не ходить. Где вы стояли, там и стойте! А то — только закрываются врата, задергивается завеса, начинается великая любовь к иконам. И пошли лобзать, целовать, ходить, говорить…

Ну что это такое? Это совсем не хорошо. Это совсем (!) не хорошо!!

Закрытые Царские Врата вовсе не означают окончания богослужения. Там, где стоял, там и стой! Будешь причащаться — сосредоточься в это время, соберись. Как-то молись в это время, как умеешь: чтобы тебе Святые Тайны были не в суд, но — в жизнь; не в страх, но — в здравие; не в осуждение, но — в прощение всех грехов. Ну и так далее…

Поэтому, я прошу вас в очередной раз – чтобы всякие брожения лишние, ненужные, по храму вы, лично, прекратили. Чтобы вы сами были себе командир, чтобы не мы были надсмотрщиками над вами, чтобы вы сами были себе командир.

Знай, где стоишь! Знай, зачем пришел! И веди себя как положено.

Это касается всех людей, и нас, священников, в том числе. Никаких разговоров: ни там — в алтаре, ни здесь – в храме. Как бы Вы ни любили свою подругу, которую вчера не видели, (или вчера — расстались, сегодня — опять увидели) – не надо. Не надо! – Я вас умоляю. Это – безбожно! Это – безбожно, отвратительно! (Все то, чем мы нарушаем богослужение, это просто отвратительно). Давайте, вот пост начнется – …ну как-то это тоже запомним.

***

А сейчас остаемся на месте и начнем вечерню. «Благословен Бог наш, всегда ныне и присно и во веки веков…»

(После Вечерни)

Дорогие христиане!

Самые трудные вещи в вере – это вещи, совершаемые в тайне сердца, в глубине души. Это требует максимальной помощи Духа Святого и максимального желания человека. Нам не приказано, скажем, рыть траншеи или переворачивать горы. Но приказано простить, например, и научиться не осуждать. Эти простейшие вещи, (они) настолько, казалось бы, элементарны, настолько известны всем, что мир мог бы быть другим — давно. Но он такой же, как есть — покрытый грехами и гниющий в застарелых ранах. Потому что — самые важные вещи — как раз — самые пренебрегаемые.

Что нужно, например, чтобы не осуждать?

Помнить своим грехи; а можно просто иметь сострадание и милость; а можно просто быть хозяином своего рта и прикусывать язык всякий раз, когда хочется рассказать, (так сказать, «пустить по свету байку») о чужих беззакониях.

Хотя бы что-то нужно иметь: или — сострадание, или — память о своих грехах, или — власть над языком (можно еще какие-то вещи иметь, которые я не перечислил).

Но, так или иначе, — нужно научиться не судить.

Точно так же нужно научиться прощать.

Сегодня нам с вами предстоит в течении дня попросить прощение у тех, с кем мы как-то так «терлись боком друг о друга» или вызывали друг у друга недоумение или раздражение.

Я думаю, что одна из самых главных опасностей христианской жизни – это превращение всех святых вещей в формальность. Можно все превратить в формализм. Сказать: «Простите! – Бог простит» — и – До свидания! И каждый со своим змеиным клубком внутри остался. Нужные слова — сказаны, но ничего нужного — не сделано.

Поэтому – я очень вас прошу, чтобы вы не были формальными людьми.

Это не касается только сегодняшнего дня. А – «в принципе». Чтобы вы не мерили жизнь такими категориями. Как, например: «Я каноны вычитал, я (идти) к причастию достоин!» Вычитал!??! «Я Литургию выслушал!» Выслушал…Выстоял…Вычитал…Такие формальные вещи — они ничего не говорят о человеке. Совершенно ничего! Они даже могут говорить какие-то обратные вещи.

Так же касается «прощений» этих всех. Ты можешь ничего не говорить. Не обзванивать.

Сегодня все эти инстаграм-щиики, эти смс-щики, эти операторы мобильной связи соберут большой урожай. Потому что люди – как малые дети будут опять наполнять эфир, забивать свои телефоны такими (как называются – не помню) картинками, такими детскими сердечками, мордочками веселыми. «…Бог простит – …Меня простите…А- ха-ха! …О-хо-хо!» — рассылки все такие будут. Это – «Детский садик на лужайке». Непонятно что это такое? Ведь взрослые люди с седыми головами; женщины, рожавшие по три-четыре раза в своей жизни; люди, видевшие смерть; люди, перешагнувшие за вторую половину жизни (там уже мало что осталось) – шлют каких-то котиков, зайчиков. …Шлют какие-то фотографии, рисуночки такие в телефончиках. …Сюсюкают друг с другом как недоношенные. Не знаю по душе ли это вам, но мне непонятно. Зачем это нужно?

Вы можете вообще никому ничего не говорить. Вот это – «прости» …Сейчас начнут обзванивать друг друга, все деньги потратят с телефона. «Прости меня! – Бог простит! — И меня прости! Ай-ай-ай! — Угу-гу!» Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку.

Я могу просить у Вас прощение с удовольствием. «Вы меня обижали в жизни хоть раз? – Нет». «А я — Вас? – Вроде, тоже нет!» Ну вот, мы сейчас обнимемся, обцелуемся, заплачем от умиления. До чего ж мы святы и хороши!

«Прости меня! — Бог тебя простит. — И меня ты прости!» Не надо этого!!

Не надо (!) этого!! Умоляю вас!! Не превращайте эту Святую Веру в «песочницу»!

Просите прощения только у тех, от кого вы реально получили по шапке или кому вы реально засыпали сала за шкуру. Но есть же такие люди, которых вы терпеть не можете? И может у вас нет смелости и честности по-настоящему простить человека. Тогда и не трогайте его, и не звоните ему. Пусть это будет ваша борьба. Пусть это будет ваша внутренняя «грызота». Вот: «Хочу простить, но — не могу. Помолюсь за него. Поклон земной за него положу». Бог почитает, зачислит, простит. Это все очень важно. Но ни в коем случае не превращать в формальность все это. Только у тех, кого реально обижал – «Проси прощения!» Только у тех, кого реально осуждал – «Проси прощения!»

Причем может быть так, что я и не знаю, осуждал ты меня или нет.

Я вот однажды в церкви наслушался такого… Все решили вдруг сказать всё, что они про меня думают. Начали рассказывать: «Батюшка, а я вот осуждала Вас за то, что Вы такой-то и такой-то. Простите меня! — Бог простит». Другой подошел: «А я вот, батюшка, такое про Вас знаю. Я три ночи не спал. Ну, простите меня. — Бог простит».

Пришли и начали мне все рассказывать. Может быть так и надо – мне. Но им – зачем?

Если я про Вас что-нибудь знаю (и, например, осуждал Вас) и приду к Вам и скажу: «Знаю про тебя много! Я осуждал тебя. Но ты прости меня, ради Христа!» Это что-то противоположное получится. Получится противоположное. Понимаете?

Такие вроде бы элементарные вещи и их надо учиться делать, как будто мы в первом классе или в первой ясельной группе детского сада.

Еще раз… «Не надо просить прощения у человека, которого вы осуждали, или пренебрегали, или презирали, или ненавидели, а он об этом даже не знает! Не надо говорить ему о том, что “Ненавидел я тебя, брат, а теперь прости меня!” вы поссоритесь с человеком, вы испортите с ним хорошие отношения». Это будет глупость, а не покаяние. Если у вас нет сил простить человека и примириться с ним; но вы с ним работаете, (ваши станки рядом стоят или ваши огороды один забор общий имеют или что-то еще); и нету сил простить; а я с ним долго буду еще жить – ну, пусть это будет моя печаль. Не надо празднословить. Пусть это будет тайна Вашего сердца и боль Вашего сердца. Не говорите лишних слов.

Не звоните тем, с кем у Вас прекрасные отношения, чтобы наполнить эфир лишними словами. «Простите… — Простите меня…. — Бог простит… — Все простите меня». Этого не надо. Потому что это все не спасет, не согреет, не поможет.

(Вот там, где — не надо, там — прилагаете усилия).

Священнику – конечно… Публичным людям, нужно просить прощения…Тем, кто за всех отвечает…Вот, скажем, в школе – директор; как ни директорствуй – все равно – «Простите меня! — Где-то нужно было шкуру снять – а я пожалел. Где-то нужно было пожалеть – а я был строг не в меру». Так же – и священник. Так же – и начальник на предприятии. Так же – и человек, от которого многие зависят. Лучше всего живется маленькому человеку, который никому ничего не должен. Как Омар Хайям писал: «Ты половину хлебца добыл в пищу, тебя согрело бедное жилище. Ты — раб ничей и господин ничей. Поистине – везет тебе, дружище!». Кому-то хорошо: он — никем не командует, и толком никто — им не командует. (Ну, разве что, только – жена на кухне бурчит регулярно; а так, в принципе, никто больше. Никто). Счастливый человек. А, вот если: «над тобой — начальство» и «под тобой — подчиненные» — тут уж, конечно, нужно просить прощение. Но, опять-таки, — мудро! Просить так, чтобы больше не поссориться. Чтобы не позавязывать эти узлы, а, наоборот, – развязать их. Поэтому – «нам всем нужен ум».

Кто-то из святых сказал: «Спастись – не трудно, но – мудро!» А другой святой, (по-моему, Паисий Святогорец) рассказывал, что ему было такое видение: «Два человека (хороших человека) несут в двери церковные бревно. Несут его поперек. А двери, конечно же, уже, чем бревно. Они несут – и никак не могут внести его – (понятно) и ругаются между собой. Тогда Паисий (в видении) говорит им: “Да вы поверните бревно и так занесите!” Но они бросили бревно и побежали его бить, потому что он им мешает работать». Эта притча показывает двух хороших людей, которые спорят из-за ерунды. Бывает такое, что хорошие люди обозляются друг на друга из-за «выеденного яйца». Так было у «Гулливера в стране Лилипутов», когда одни лилипуты чистили яйцо — с острой стороны, другие — с тупой. И они из-за этого воевали. (Доказывали) «Кто правильнее чистит яйца вареные. Как правильнее – с острой стороны надбивать яйцо или с тупой?» Это очень хорошая сатира, потому что именно на этом мы и копья ломаем. Ломаем копья на ерунде! Вот как бы нам поумнеть. Поумнеть! Как говорит Златоуст: «Дай мне, Господи, благой помысел! Мысль добрую дай мне!» Потому что – с мысли доброй начинается все хорошее. А человек, который бы вроде имеет желание творить добро, но…чего-то не имеет, он совершает сомнительность. Какой-то «Мартышкин труд» – бесполезное занятие и «Мишкино добро». Как в баснях у Крылова.

Вот, чтобы лишнего не делать, призываю вас внимательно посмотреть вокруг себя и понять: с кем нужно примириться, у кого нужно просить прощения.

Мне нужно у всех вас просить прощения. Потому что – я чуть-чуть выше здесь стою вас. «Алтарь» – это от слова – «поднятый» (альтус – это высокий голос). Я чуть приподнялся над вами не потому, что я — лучше вас, а потому что я – на алтаре стою. И потому — вы меня все видите. И я вижу вас сверху вниз. («Мне сверху видно все -ты так и знай»).

И, конечно, вы смотрите на священника как-то по-другому. Как говорят в селах на Украине «У попа в хате стеклянные стены». За попом все наблюдают — «Что там – поп? Как он там?» Знаете, даже когда поп гвоздь забивает в забор – дети все на забор как галчата высаживаются и смотрят за ним. Он им: «Что, малыши, смотрите, как батюшка работает в свободное от службы время?» А они: «Нет, мы хотим услышать, что ты крикнешь, когда тяпнешь себе молотком по пальцу! Нам всем будет это очень интересно».

Всем интересно, как поп грешит, понимаешь (чтоб — себя оправдать). «Как поп — молится или не молится?» «Как он ест — много или мало?» И – так далее. Это интересное занятие такое. Это вечно интересное занятие – подглядеть за грехами того, что вас учит не грешить. (Это я прекрасно понимаю — сам такой).

Поэтому – вы на меня смотрите какими-то своими глазами. Я на вас смотрю, как человек, который должен вам проповедовать Божие Слово, и именем Господним вас благословлять, и выносить вам из алтаря Святые Тайны. Конечно, мы, священники виноваты во всем. Мы и в революции виноваты, между прочим. Если бы Церковь была другая, не было бы революции. Мы и в этом виноваты. («Часовню тоже я? – Нет, это до Вас, в пятом веке»).

В принципе, мы во всем виноваты; и, конечно, перед вами виноват я (в данном случае), стоящий здесь. А в лице моем примите себе мысль, что вся Церковь стоит перед вами.

Как наш народ любит осуждать Патриарха — присматриваться к пломбам, к часам (к чему только не присматриваются). Чем только не занимаются люди, которым нечем заняться. Как осуждается духовенство, монашество… эти…эти…пятые…десятые.

Вот гляньте на меня сегодня как будто на всю Церковь и вот как будто вся Церковь вам говорит: «Слушайте, простите вы нас! И хоть в Великом Посту не занимайтесь осуждением друг друга и нас тоже. Простите нас!» Потому что мы – действительно виноваты.

«Простите…меня, грешного. Простите меня, грешного… Простите меня, грешного!»

Отвечать не знаете что? (Вот еще научить надо…)

«Бог да простит тя, отче честный. И ты нас прости».

«Простите меня, грешного!»

(Прихожане отвечают: «Бог да простит тя, отче честный. И ты нас прости!»)

«Благодатию Своей Христос простит да помилует всех нас!»

И теперь все вместе скажем: «Аминь!» (Прихожане: «Аминь!»)

Вот видите, как хорошо. Всему надо учиться. Неученые люди ничего не знают, ни с какой стороны встать, ни какой рукой перекреститься – и этого не знают.

Давайте еще раз… «Братья и сестры, простите меня, грешного!» (Прихожане: «Бог да простит тя, отче честный. И ты нас прости»). «Благодатию Своей Христос Господь простит да помилует всех нас» (Прихожане: «Аминь!») Вот. Вот пусть так будет.

Пусть это «Аминь» — будет жирная точка и сургучная печать на всем том, что мы сказали.

«Примиритесь сердцем со всеми» — так написано в Божьем Слове.

(Плохо) если вы от сердца не простите, от сердца, …не от языка своего (как Пушкин пишет – празднословного и лукавого), не от языка; и не от всех этих поверхностных вещей. От – сердца (нужно) всех простить. И вступить в Святой Великий пост.

Что я вам еще скажу? Вы все много раз постились и каждый раз, можно признаться, постились плохо. Там – не хватило терпения. Там – суета сожрала все усилия. Там – ели больше. Там – поссорились. Там – заболели. Там – в храм не ходили. В общем, давайте опять начинать. Давайте помнить, как говорит святой Дмитрий Ростовский, что «В Царство Божие только тот зайдет легко, кто каждый день начинает свое спасение заново».

Вот и начинайте свое спасение сегодня вечером заново. Доедайте яйца с майонезом. Дожевывайте блины недожеванные. Все доедайте сырно-масляное и творожное. А завтра на сухариках, на чайке, с сахаром или без сахара (кто как любит) и начинаем Святую Четыредесятницу. С «Псалтирькой», с «Евангельцем», с выключенным телевизором, с замкнутыми устами. Опять начинаем спасать свою бедную душу.

Начинаем спасение заново.

На неделе – в понедельник, вторник, среда, четверг – в пять часов вечера чтение Великого Канона Андрея Критского. Это — весна души.

Скоро все зазеленеет. Пусть зазеленеют и души ваши.

Аминь.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации