3503 Проповедь в первый день Великого Поста /19.02.2018./

A A A

Христиане, поздравляю вас с первым прожитым днем поста в этом году! Он прошёл быстро. Так пройдёт и первая седмица. Там, глядишь, так и весь пост пройдёт. Так и вся жизнь пройдёт.

И мы сможем сказать все с вами: «Жизнь моя, иль ты приснилась мне».

Посему — будем молиться.

И перво-наперво я хочу вас просить, чтобы вы главное — обращали внимание на молитву, а не на гастрономические дела.

Потому что одна – кормит; другой – после операции; третий – тяжко работает; четвёртый в армии, где он не выбирает себе еду, а что дали в миску, то и ест. И не в этом главное.

Главное – в молитве.

Потому что — постящийся, и не молящийся, спасен быть не может. Он – без Бога, он только с желудком и с диетой. А молящийся и, как уже там получится: сильно-не сильно, постящийся, — спасётся.

Потому что, если он имеет веру и покаяние, и молится Богу — с Богом и будет.

Молитва – главное, молитва – критерий нашего поста.

Потому что и постимся-то мы, собственно, для молитвы.

Мы просто облегчаем себе постом наши молитвенные упражнения.

Мы пытаемся выстудить своё супружеское ложе — кто в браке. Чтобы наши радости семейные не мешали нам на колени встать перед Богом. Мы пытаемся меньше есть, чтобы облегчить свою душу.

Оно поднимает человека. И это всё просто помощь. Это костыль для молитвы. Поэтому, давайте будем смотреть с вами на пост, как на молитву, в первую очередь. А всё остальное – это уже, так сказать, «приработок и доработок».

В этом смысле я бы хотел привести вам несколько слов двух великих «человеков», которые жили совсем недавно.

Один из них Гавриил Самтаврийский (Ургебадзе).

Преподобный человек Грузинской Церкви. Наш близкий брат и по вере, и по духу, и по времени.

Однажды молодой монах к нему пришёл и говорит: батюшка, как мне поститься (молиться)?

А этот Гавриил святой имел такие дары различные. В частности, если Бог ему открывал, то он мог узнать глубину души человека приходящего. И он начал рассказывать этому молодому монаху. Молодой…Хотя, что такое молодой? Шестнадцать, двадцать, двадцать пять – молодой. Тридцать лет, тридцать пять — тоже молодой. Не знаю, сколько ему было лет, но у него была какая-то своя история до монашества. И отец Гавриил стал ему рассказывать ему все его гадости, как будто он был свидетелем этих гадостей. Говорит: «Вот это было такое. Вот так. С теми. При таких обстоятельствах…»

И начал ему подробно рассказывать все гадости жизни… этого одетого в чёрное юноши или молодого человека. Тот в ужасе не знал, куда деваться ему — сгореть ему на месте, или убежать куда-нибудь, или упасть на колени. Что вот ты сделаешь, если возьми и расскажи тебе про все твои гадости? Ты же умрёшь, или драться полезешь, или пойдёшь сбросишься с крыши. Кто тебя знает, что ты сделаешь. Если всё тебе вдруг рассказать. Ты уже и забыл всё, а оно ж всё записано.

Вот Гавриил рассказал ему всё, этому мальчику в чёрном клобуке. И тот в слезах в этом расшарпанном состоянии, не зная куда ему деваться, говорит: «И что теперь?» А в ответ: «А теперь, сынок, иди и пообедай!» Монах — «Я не смогу есть! Я не смогу есть сейчас!»

Вот это и есть пост!

Потому что молодой монах пришёл к старцу с вопросом: Как поститься? Тот взял, да и выложил ему эту оперативную сводку. Всё выложил про него в деталях…

«А теперь, иди и поешь!»

«Да не могу я теперь есть! Как я буду есть?»

Вот это и есть пост! Когда тебе стыдно, и ты помнишь грехи свои, и есть не можешь, — это и есть пост.

Вот вам духовный ответ на вопрос: Как поститься? Что нам есть?

«А креветку можно? А помидор можно? А с таким маслом можно?»

Мы запутаемся в этих «кулинариях». Если будем подходить к посту с точки зрения кулинарии — мы запутаемся.

«А осьминога можно?… А рыбу можно?… А когда можно?… А сколько можно?… А две рыбы можно?…»

Мы замучаем священников и себя, и запутаемся сами, и совсем не поймём, зачем это всё.

Вот, если б нам вдруг взять и показать все наши грехи, а потом…

«А теперь, иди и обедай!» — «А мне не лезет!»

Вот это и есть пост.

Вот такое странное духовное «ответствие» на вполне конкретный вопрос. Это нас всех касается.

Это Гавриил Грузинский, Самтаврийский.

А вот другой наш уже сродник, тамбовский крестьянин. Симеон в миру, а в монашестве — Силуан Афонский.

Его спрашивали: «А сколько можно есть? А две тарелки супа можно?» Как и мы спрашиваем. «А три тарелки можно? А четыре можно? А после супа кашу можно, если каша без масла?»

Вот замучивали человека дурацкими вопросами, как и все мы мучаем друг друга дурацкими вопросами.

А он говорил так: «Кушайте столько, сколько хотите. Только, чтобы после еды хотелось молиться.»

Если после еды ты можешь встать, открыть псалтирь, прочесть кафизму и поклон положить, и тебе хочется ещё сделать, и ещё, и ещё; в общем-то кушай столько, сколько хочешь. Сам Симеон мог съесть яичницу из ста яиц. Ещё в миру когда был. Ему не было тяжело, потому что он был здоровый мужик. Потому что у всех разный желудок. У кого-то желудок, как бурдюк, а у кого то, не знаю как, как маленькая сумочка женская. Вот такая, как в театр берут. Одному залезло там два варёных яйца, и он уже не может больше съесть. А другому ведро залей, и у него ещё там «полместа» осталось.

Это не важно. После еды нужно молиться, и до еды нужно молиться. Если ты молишься после еды, значит, нормально. Значит, ешь сколько хочешь, только бы ты молился. Потому что, иначе получится то, что было с нашим государем, Иваном Грозным. Царство ему небесное, да простит ему Бог его грехи, и да упокоит Бог всех, кого он убил.

Потому что он был такой постник великий. Когда он шёл на Новгород, то разорил Новгород, под корень разорил его. Потом вернулся обратно, через Псков шёл, и хотел Псков по дороге разорить. А к нему прибежал, прискакал, такой, на деревянной конячке, такой дурачок юродивый. Николай — местный святой. Такой – голо-босый. С куском мяса.

И говорит: «Иванушка, поешь мяска. Поешь!» А был Пост Великий. Иоанн: «Я — христианин, я в пост мяса не ем!»

Николай говорит: «В пост мяса не ешь? А кровь пьёшь христианскую?»

Царь перепугался, бедный, дал дёру с Пскова. И Псков оставил в покое. Там никто не погиб. За одного святого город спасен был. А Новгород подчистую, под корень уничтожил. Всех увёз — кто остался живой. Завёз сюда. На Лубянке поселил, кстати говоря.

Лубянский район города Москвы-это поселение новгородцев, вывезенных из разорённого Новгорода.

Вот вам постники. Постники. Такие, которые боятся яйцо съесть в среду, а зарезать человека не боятся. И до революции был такой вопиющий случай, когда судили одного преступника. Он зарезал девочку, которая несла еду то ли бабушке, то ли папе, то ли кому-то ещё. Как Красная Шапочка с корзинкой бежала, девчонка маленькая, несла какую-то еду, и преступник её убил. Зарезал бедную и забрал из корзинки какие-то пирожки. Денег при ней не было, и остались в корзинке пара яиц варёных. Преступника судья так, на всякий случай спросил: «А яйца чего не забрали варёные?» Тот ответил: «Среда была — яйца нельзя было есть!»

Понимаете, это — факт.

Можно быть таким постником, что ты зарежешь человека, но при этом пирожок с ливером не съешь, то чем студенты питаются, забивают желудок. Или яйцо варёное не съешь.

Вам нужен такой пост? Не нужен. Какой вам нужен пост?

Вот два примера духовных отцов.

Грехи свои видишь, и не лезет тебе еда: вот пост. Это первое.

А второе: Ешь, что хочешь, только, чтобы ты молился.

Молись Богу за родных, близких, здоровых, больных; за чужих, за мёртвых, за врагов… За тех, за тех, за тех… Молись за всех. Можешь молиться — ешь что хочешь! Ешь, что хочешь. Ну, ясно — мы не скажем: Жарь шашлыки в пост! Это нужно, конечно, совесть потерять.

Но, если ты съешь какую-нибудь креветку лишнюю, какого-нибудь кальмара пожуешь… Да шут с ним с кальмаром, Господи Исусе. Ничего страшного в этом нет. Ты молись только, ты – молись.

Потому что без молитвы пост не имеет никакого смысла.

И не будешь поститься, но будешь молиться — спасен будешь, а будешь поститься и не будешь молиться…Ну, ты подумай, кому это нужно.

Вон бес не ест всю жизнь. Не ест. Ни кофе не пьёт, ни круасан не ест, ничего не ест. Не намазывает масло на бутерброд. Но злой, как собака, всю жизнь. И всем хочет зла. Бес. Ну, и ты — не будешь есть и молиться не будешь, тоже будешь злой, как пёс. Ну, и что с того толку.

Поэтому, давайте, на молитву смотреть больше. На молитву. Молитву не пропускайте. Можешь молиться дома — молись дома. Не можешь – вскакиваешь, побежал на работу; ну, что ж — беги на работу. Но у тебя есть радиола в машине. Туда можно вставить кассету с псалтирью или флэшку, и пусть псалтирь играет. Не «Радио-такси», и не «Авторадио», и не «Семь холмов» или…Что там у нас ещё есть? «Радио дачи» есть…Нет, пусть играет у тебя Псалтирь царя Давида. Многие же проводят в машине по три, четыре, пять часов в день. Машина — второй дом. Дома ночуешь, пять часов спишь, вскакиваешь и убегаешь. И в машине сидишь по пять часов. В день.

Пусть там в машине играет псалтирь. Пусть там поёт царь Давид. Пусть там Евангелие звучит.

Можно? Можно, ну, почему же нельзя.

И на канон, на канон, на поклоны. И не лениться. И вот с молитвой мы спасёмся. Будет пост сильный или будет не очень сильный, это уж-как получится. Как у всех получится. Все мы разные, как у кого получится. По здоровью, по суете, по занятости, по слабости, по силе.

Но молитва должна быть, молитва должна быть.

Давайте, будем молиться. Молиться Богу. И гадости свои помнить, чтоб нам не лезло в рот лишнее. Когда тебе стыдно, то есть не хочется. Вспомнить гадости свои и не есть лишнего.

Чтобы — это было наше покаяние.

Вот, может быть, это и есть путь.

Нам нужно путь искать. Искать путь нужно каждому человеку. Каждая эпоха ищет свой путь, каждое поколение ищет свой путь. То, что было раньше, уже не работает. Не работает то, что было раньше.

Мы пытаемся применить старые вещи к сегодняшнему дню. Не работают они, потому что раньше была другая жизнь. Телевизора не было, компьютера не было. Жизнь была другая. Всё было другое.

Мы лепим великие вещи к калеке современному, а оно не лепится. Оно отпадает от него. Нам нужно искать свои пути.

Церковь в каждом поколении ищет новый путь. Как спасти человека.

Я вам предлагаю такой путь. Не есть не потому, что я просто не ем мяса, а потому, что мне стыдно. Я помню свои грехи.

Это великая вещь. Действительно, не полезет в рот. Это – первое.

И второе — Молиться важнее, чем поститься.

Если ты молишься, то всё остальное сгорит, истребится. Это не важно. Ты, главное, молись. До еды – молись, после еды – молись, утром, вечером – молись. Пост — это время молитвы.

И ещё я предлагаю вам подумать о том, что в этом посту, как и в каждом посту, к Церкви прилепится несколько сот тысяч новых людей. Люди обычно начинают каяться на Великом Посту.

Говорят: «А я теперь приду на покаяние, я думала долго-долго!» Сколько я таких людей в жизни встречал, сотни, сотни, сотни…

Или говорят: «Я вот думала, думала: пойду и покаюсь. Ну, вот сейчас пост начался, таки пойду и покаюсь…»

И таки приходят и каются!

Или говорят: «Я вот думал — буду поститься, вот в этом посту я буду поститься».

И таки начинают поститься.

В каждый пост Бог Духом Своим Святым движет на покаяние сотни тысяч новых людей. И Церковь обновляется, и умножается, и прирастает новыми людьми. Вот, подумайте об этом.

Дело ведь не только в нас, дело в том, что во всём мире люди пытаются покаяться в грехах своих. Все, кто имеет веру.

А их — не два человека. И не двести. Их — миллионы.

Нас, православных, в мире миллионы. И сегодня все они в храмах. «Помилуй мя, Боже, помилуй мя!»

И плачут, и читают, и следят по книжкам текста Великого Канона.

Это же большущая семья. Нас же очень много.

Посему, мы с вами начали, дорогие братья и сестры. Мы начали с вами быстро. И быстро закончим. Всё быстро закончится. Неделя пролетит, потом ещё одна, потом ещё одна. Потом Пасха. Потом выпускной вечер. Потом летние каникулы.

Потом смерть придёт.

Всё будет быстро.

Давайте, не терять время.

Будем помнить свои гадости и говорить Богу:

«Прости меня, Милосердный Боже! Ты знаешь обо мне всё. Прости меня, пожалуйста!»

И будем молиться Богу всегда. В этом и есть, собственно, наш пост.

А всё остальное нам приложится.

С этим я вас отпускаю с Миром на то, чтоб вы вошли в дома свои, не включая телевизора. Поели со вкусом постную пищу, почитали на ночь молитвы вечерние, псалтирь, акафисты, каноны…

Что хотите, читайте.

И спали, как младенцы, безгрешно. Утром проснулись бодрые, с пустым желудком. Пошли на работу. А вечером завтра опять пришли сюда, на канон. На второй день Покаянного Канона.

Чтобы мы опять были все вместе. «Помилуй мя, Боже, помилуй мя!»

Аминь. До свидания.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации