3738 Проповедь в день памяти Преподобного Агапита Печерского /14.06.2018/

A A A

«Еще не было Сергия Радонежского… Еще до Серафима Саровского было почти тысяча лет… А в Киеве, уже начали спасаться русские люди»

(проповедь отца Андрея 14 июня 2019 года в день памяти Преподобного Агапита Печерского в домовом храме Великомученицы Татианы при МГУ)

Я не знаю, насколько вам известен этот Преподобный Отец – Агапит Печерский. Это один из тех, которые были учениками великого Антония Печерского, начальника монашеской жизни на Руси. Если вы слышали канон (мы читали его сегодня частично), то отличительной чертой его жизни было то, что: он никогда не выходил за ворота монастыря, и в нем проявилось чудотворение в исцелении болезней. О нем известно было и при княжеском дворе. И князь его звал целить себя. Но Агапит ему отказал, говоря: «Если я к тебе приду, то я и к другим должен буду ходить, – ты такой же человек. А если я начну к людям ходить, то какой я буду монах. Поешь то, что я тебе пришлю». И он прислал ему некое варево из травы. Зелье вареное.

Травой он исцелял людей. Очевидно, он прятал молитву за этой травой. Не столько трава, видно, была чудесная, сколько человек молился Богу о спасении душ и телес различного рода людей. Разного состояния.

Вообще, братья и сестры, Печерская Лавра в ранние годы, в первое столетие ее истории, имела много людей, которые очевидно властвовали над смертью. Самый главный враг наш – это смерть. Нам с вами всем придется умирать когда-нибудь. Это будет очень трепетный день. Все остальное мы переживем, я вам скажу. Все остальное можно более-менее пережить. Со смертью – тяжелее всего разобраться. Почему и вера наша – пасхальная. Воскресная. Воскресенская Мы Воскресение Христово чтим более всего остального. «Последний враг» – так Павел говорит. Апостол Павел называет смерть последним врагом (1Кор.15,26). Люди могут побороть голод. Люби могут побороть всякие сложности. Люди, видите, научились летать, плавать, разговаривать на расстоянии при помощи телефона. Люди – очень умные существа. Господь дал им такой ум могучий, что люди этим умом могут всякую беду победить. А вот смерть – не могут. Смерть косит и богатых и бедных, и красивых и некрасивых, и бездетных и многодетных, и черных, и белых (и желтых), и мужчин и женщин, и стариков и детей. Она – кого хочет – того косит. Мы не может с ней разобраться. Для того, чтобы с ней разобраться – нам нужен Господь. И самое важное – это, конечно, не бояться смерти.

Жить так, чтобы не бояться умереть – это самая великая задача человеческая.

(…)

В первые годы бытия Лавры Печерской там было много монахов, которые жили настолько чистой жизнью, настолько к Богу прилепились, что их самих боялась смерть.

Я про Агапита в конце скажу – скажу раньше про других.

Был такой Марк-Гробокопатель. Он выкапывал гробы для монахов. А гробы копались в пещерах. Такие там были галереи, где сбоку – справа, слева – выкапывались заранее могилы. И все монахи видели свои могилы, знали, где они будут лежать.

Вот как раз Марк и выкапывал гробы для монахов печерских. Однажды случилось так… Один монах был уже больной совсем человек. Выкопали ему могилу. Думали, что он уже умрет. Но умер раньше его другой. И положили этого мертвого в могилу, ранее для другого приготовленную. И тот, который приготовил себе это место, начал роптать. «Я здесь должен лежать!! Что ты положил здесь другого человека?» Марк подошел к этому покойнику: «Слушай, брат, такая неувязка вышла. Я тебя положил на место, на котором должен другой лежать. Будь добр – переляжь на другое место». Тот встал и …перешел на другое место – лег в другую могилу. И таких случаев у Марка было несколько.

Получалось так, что не он боялся смерти, а смерть его боялась. Если он говорил мертвецу: «Вставай!» – тот поднимался, и смерть не могла ничего сделать.

Марк-Гробокопатель. Гробы копал, но смерти не боялся.

Еще был другой монах – Афанасий. Он умер, и его понесли хоронить.

Монахов не раздевают. Их не обмывают. Им только руки обтирают маслом, лицо; раскрывают им кусочек рясы и сверху шею и грудь мажут маслом. И больше – ничего. (…)

Вот несут его хоронить. А по дороге – пока его несли на кладбище – он воскрес, ожил. Говорит: «Несите меня обратно – в келью». Его отнесли обратно, и он прожил еще очень много лет. Не помню, сколько точно – несколько десятилетий он прожил. Ни с одним человеком не разговаривал. Только плакал каждый день. А когда второй раз уже умирал, ему говорят: «Ну скажи нам хоть что-нибудь». Он: «Только одно вам скажу. Слушайтесь во всем игумена. Каждый час молитесь Богу и Божьей Матери. И постарайтесь жить так, чтобы в этом монастыре скончаться и никуда из него не выходить. Это все, что я вам скажу». И – умер. Дважды умер. Дважды. Потом, конечно, воскреснет вместе со всеми.

Афанасий.

А вот – Агапит. Он имел врачебное искусство такое. Он – лечил людей.

Жил тогда в Киеве какой-то армянин, откуда-то взялся. Но – Киев был богатый город. Там были торговцы из разных городов. Там были и сирийцы, и греки, и армяне.

И еврейский целый квартал был в Киеве. В одиннадцатом веке туда ходил Феодосий Печерский проповедовать Христа. Он надеялся, что его евреи убьют. Она раздражал их: «Наш Христос воскрес. Вы Христа убили». Имел такую мечту, что евреи разозлятся и его убьют. И он будет мученик за Христа. Но никто его не тронул.

То есть – там был большой квартал еврейский. Туда всякие другие купцы приезжали. И был среди них армянин – врач. Он «имел» в себе такую науку (грамотный был человек), что смотрел на глаз человеческий и говорил, сколько дней человеку осталось жить. Не нужно было больному ни мочу сдавать, ни какой-то другой анализ, ни слюну, ни язык показывать. Он только на глаз смотрел и говорил: «А, тебе осталось – (ну, например) – пять дней!» И не ошибался никогда. И когда Агапит был уже сильно больной – перед смертью – он пришел к армянину. Тот говорит: «Все – осталось столько (назвал ему дату)». Агапит: «А, если я проживу больше?» Армянин: «Если ты проживешь больше, я буду монах – как ты!» И Агапит начал молиться Богу для того, чтобы… ну, не ради того, чтобы лекаря посрамить, а ради того, чтобы он исполнил то, что обещал. Действительно, время прошло, а он – живет – Агапит. Вымолил себе еще продление жизни. И армянин говорит: «Ну, все. Я еще ни разу не ошибался. И на тебе я не должен был ошибиться. Видимо – Господь с тобою!» И Агапит – умер, а армянин – остался в монастыре. Принял пострижение и там остался монахом.

Видите, эти люди со смертью были в особых отношениях. Они не так боялись ее, как мы.

И даже бывают такие монахи…вот какой-то старец болеет – даже в наши времена такие случаи описываются – какой-то старец болеет, приходит к нему послушник какой-нибудь и говорит: «Благослови, батюшка, я вместо тебя умру. Ты еще многим нужен. Ты еще поживи, помоги людям спасаться. Вразумляй. Можно, я умру вместо тебя?» «Умирай, хорошо. Бог благословит. Вместо меня умри!» Тот пошел – и умер. Понимаете – это и сегодня есть в монастырях. Об этом даже в книжках пишется. (…)

Они со смертью общаются совершенно по-другому. Нет такого трепета, страха как у нас. Страшно человеку, у человека зубы стучат, он потом покрывается. Весь дрожит мелкой дрожью. Ну – страшно! Животный ужас! Когда смерть приближается к человеку, человек впадает в панику. Очень страшно. Реально страшно. Даже святым людям иногда бывает страшно.

(…)

И в Лавре Киево-Печерской в первые ее годы жизни лаврской, когда они все под землей жили. «Повырывали» себе норы, в эти норы залезали и там с Богом разговаривали всю жизнь. Я неоднократно говорил людям и вам скажу. Тюремная камера – любая – по сравнению с тем пещерами, в которых жили монахи – это отель Хилтон. Пятизвездочный. Понимаете? В любой тюремной камере есть батарея. Трехразовое питание, телевизор, койка какая-нибудь. Кружка. Лавка. Перемена одежды. Тапки. И так далее, и тому подобное.

А они залезали в какие-то тесные пещеры и там как кроты: без света солнечного, без еды, без питья; ни разогнуться, ни лечь, ни ноги вытянуть. И там проводили многие и многие годы. Некоторые десятилетиями там жили. Как они там молились? Попробуй помолиться, например, час. Не развлекаясь… Чтобы ум не бегал…Час!.. Ладно – полчаса. Я уж не говорю, …два часа, …три часа…семь часов! … десять часов!! …двадцать часов!!!! А ну-ка помолись! Да тебя увезут в больницу через полдня – ты начнешь по стенкам бегать.

Мы же слабые люди. У нас нету веры. У нас нет молитвы. У нас – ничего нету. Мы – калеки. Рахиты духовные.

А люди там молились, не развлекаясь, годами. Годами! Слышите? Непонятно совершенно. Туристы приходят – «А где здесь душ?» – Какой душ??? Слушай!! – «А где здесь …что-то еще?» Да там ничего нет – там просто пещера. Пещера! И человек залез в эту пещеру. В холод. В голод. Они все ревматоидные были. Покручены были ручки, ножки. Они в этих холодах сидели… Они там – жили. По десять лет. По двадцать лет. Слышите?

Зачем это? Зачем они это делали? Что Бог приказал им это делать? Приказал, чтобы они в пещеру залезли? Нет… Вроде бы – нет. А зачем? – Вот они пошли таким тесным путем. Тесным путем пошли в Царство Божие. И они уже смерти не боялись. Для них смерть была уже что-то такое…. «Что такого – к Богу пойти?» Они ждали эту смерть. Просили, чтобы она быстрее пришла. Она приходила и еще стояла рядом как слуга. Ждала разрешения зайти в келью. Понимаете?

Такие вот были Преподобные Отцы.

И – Агапит. И – Дамиан. И – Пимен. И – Варлаам. И – Прохор. И многие, многие такие. Если вот мысленно по этим пещерам пройтись – там такие чудеса! Слушайте!

Допустим, Прохор-Лободник был. Он никогда не ел хлеба. Какую-то траву. Лебеду. Лебеда – Лобода. Лободник… Он эту траву собирал, сушил, тер ее в муку. И ел из них хлебы. И, если он их кому-то дарил, то они были вкусные как лепешка с медом. А, если кто-нибудь это крал, то они оказывались такие противные, что есть их было нельзя. Горькая трава – сделайте из нее муку и сделайте лепешку. Будете вы это есть? Никогда в жизни не будете вы это есть. А он этим питался всю жизнь. Лободник. Прохор-Лободник. Он говорил: «Не бойтесь голода, говорю! Если человек имеет Духа Святого, он кусочек земли скатает в шарик, перекрестит, съест и будет сыт. Если Бог с вами – вообще ничего не бойтесь!»

Был такой – Прохор.

И другие были всякие. Допустим, Иоанн-Многострадальный. К нему блуд прицепился такой, что он не мог на лицо людям смотреть.

(…)

И для того, чтобы это перестало его мучать, он залезал в пещеру и по грудь закапывался. Голым раздевался – выкапывал яму и по плечи, по грудь закапывал себя в землю на много дней. Но даже в этой пещере, в темноте, по грудь закопанного, и то блуд его не оставлял. В конце концов он победил эту беду. Христос ему явился, утешил его душу. Одержал победу над этим грехом. Там лежат его мощи и к нему идут все, кого блуд мучает. Кого-то мучает другая беда – к другому идут. Там под землей лежат врачи на всякую болезнь. Сребролюбие мучает человека, любит деньги, без денег жить не может, только про деньги думает, понимает, что это беда. Там есть такие – Федор и Василий. Два монаха. Они помогают в сребролюбии. Мучает человека обжорство – там вот такой лежит. Бес напал на человека – там Захария-Постник есть. Или Зинон. И – другие.

То есть, там под землей врачи лежат. Врачи на всякую болезнь.

И люди туда, конечно, приходят. Некоторые – знают. Некоторые – не знают. Но ходят постоянно. Ходят. Некоторые – просто посмотреть. Варежку раскроют… «О! Интересно!» А некоторые – прямо знают – к кому. Знают, что болит. «Я иду туда. Плачу: “Помогай. Помогай. Преподобный Отче, помогай”».

Агапит – он из таких древних отцов Печерских. Он весь нетленен. Тело его гниль не съела. Мало того, когда Чернобыльская беда это случилась и начали всякие институты это изучать. (Конец Советской Власти тогда был). Брали убитые радиацией зерна, облученные. Клали ему на тело, Агапиту. И эти зернышки оживали и прорастали. Он – животворец. В нем Дух Святой. И Дух Святой, который в нем, он оживотворяет человека.

Это все ученые записывали – советские ученые. Они в последние годы лазили по Лавре. Пытались понять: чего же они – нетленные? Чего же не гниют? Может там какой-то микроклимат особый в пещере? Начали замерять. Пробы воздуха брать. Пробы температуры. Что-то еще. А не входит в их темную голову, что это Бог им дал. Что ты хочешь? Измеряй – не измеряй – это Господь дал. Это от Бога чудо. И там возле Агапита они тоже лазали. Нашли на пальцах у него пыльцу целебных растений. Некоторые растения имели средиземноморское происхождение. Очевидно, ему привозили целебные травы аж из-за моря. Он действительно был травник. Он травами лечил. И – молился Богу.

Вот он там – лежит. Можно ему ручку поцеловать. Ручка такая теплая, живая. И на эту ручку клали эти убитые зерна советские ученые и они прорастали. Представляете, насколько святой человек! Они – прорастали!! Оживали.

Вот такие вот святые Отцы. Это – начало монашества на Руси. Еще не было Сергия Радонежского. Еще до Серафима Саровского было почти тысяча лет. А там, в Киеве, уже начали спасаться русские люди. Приходили с Новгорода, приходили с Курска, с Чернигова, приходили с разных краев. Со всей тогдашней Руси они туда стекались. Залезали в пещеры. И там странною жизнью жили. Проводили такое непонятное великое житие.

А потом все это очень скоро закончилось. Примерно через сто лет уже никто в пещерах не жил. Уже такого не было. Уже все повыходили на улицу. Построили себе кельи на улице. Храмы – на улице. Уже жили наверху. Но Лавра называлась Печерской по старой памяти. Потому что – первые монахи жили под землей. В пещерах. Пещерный монастырь.

Причем, пещеры эти выкопали разбойники. Если это так себе представить: Днепр течет – широкий, красивый; и в некоторых узких местах, где Днепр сужается; там разбойники натягивали цепи и не пускали корабли. Брали с них дань. Останавливали. Натягивали цепи. Грабили. Как сомалийские пираты – (в новостях показывают) – точно так же. И люди, расплачивались с ними. Там по Днепру шел путь из Варягов в Греки. Я узнавал – всего две недели занимал путь по Днепру; (например, из Чернигова – в Константинополь) тогда. Всего-навсего – две недели. Самое тяжелое – это через пороги Днепровские перейти. Нужно было вытаскивать корабли на сушу, тащить их волоком, потом опять на воду спускать. А когда уже в море вышли – там уже пару дней, и ты – в Константинополе. В принципе, довольно быстро. Некоторые купцы за жизнь по двадцать раз туда-сюда мотались. Из Киева – в Константинополь. Из Константинополя – в Киев.

Да, там были грабители, которые грабили суда. Потому что суда ходили, как машины по шоссе. Туда – сюда корабли плавали. Грабили судна торговые, а сокровища прятали в пещеру. Как «Али-Баба и сорок разбойников». (…) Там крутые такие берега были. У Днепра левый берег – пологий, а правый – крутой. И вот в этих разбойничьих пещерах начался Печерский монастырь. Антоний Преподобный пришел туда, походил-походил, нашел себе какую-то пещеру на правом берегу Днепра, залез в нее и там стал жить. К нему стали ученики приходить. (И Агапит туда пришел к нему). И так там потихонечку возник монастырь. Там, где раньше были пещеры разбойников; там, где был грех, воровство, грабеж, пьянство, веселье буйное; – там потом возник монастырь. Первый монастырь на Руси. Настоящий. Который до сих пор стоит. Лавра Печерская. Великое место.

Кто был, тот – знает, тому и рассказывать не надо. Кто не был, тот, может быть, будет. Жизнь меняется. Сейчас туда, может быть, тяжело поехать. Сами знаете, что там творится. Но, в принципе, время меняется. Господь Бог меняет времена. Никогда ничего не стоит на месте. Сейчас – так. Потом – будет по-другому.

Если случится вам поехать, чтобы вы – знали. Надо спуститься туда – вдохнуть носом воздух святости пещерный воздух. Там, где преподобные святые лежат. И там душа узнает, как хорошо с Богом, как хорошо со святыми.

А – смотрите! Мы вот сейчас с вами тоже, как в пещере. Мы – на цокольном этаже. В небольшом храме. А за стеной шумит столица огромного государства. Машины ездят. Люди ходят. Магазины шумят. А мы здесь собрались тоже – как отшельники. Сейчас выйдем отсюда, и вы опять попадете в город. Опять попадете в цивилизацию. Но вы помните, что вы были на службе сегодня. Что вы были участниками Божественной Литургии. И уже сегодня считайте, что день прожит у вас не зря – были на литургии. Если день прошел без молитвы, то, может быть, он и зря прожит. А сегодня у вас уже точно – зачет. Сегодня вам зачет ставит Господь, потому что вы были на литургии сегодня.

Итак, знайте… Суета – суетится. Жизнь – шумит. Большой город шумит своими шумами. А жизнь стоит – молитвой. На молитве жизнь стоит. Всегда кто-то молится. Мы – закончили, в другом месте – начали. Там – закончили, в третьем месте – начали. И мы с вами сегодня совершили службу в день памяти Преподобного Богоносного Агапита Печерского. А также Иустина Философа. А также и Иоанна Кронштадтского день прославления сегодня. Много святых. А также и Иустина Сербского, Иустина Поповича.

Про них, про каждого, можно, конечно, долго рассказывать – потому что они все очень интересные люди. Все святые – это очень интересные люди.

Ну, что ж! Храни вас Бог. Спасибо за молитву.

Кто болеет – да исцелится душа ваша и тело ваше молитвами Агапита Преподобного.

Целуйте крест и с Богом по домам.

Аминь.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации