3665 Притча о Сеятеле /проповедь 28.10.2018/

A A A

 

Христос Воскресе!

Сегодня нам с вами подобает сказать несколько слов о Притче о Сеятеле.

Радость нашей жизни христианской (в том числе) заключается и в том, что мы имеем счастье доказывать и себе самим происхождение Евангелие от Иисуса Христа, Его Божественность; поскольку мы одно и то же обсуждаем, об одном и том же рассуждаем в течении долгих лет, находя в нем все новое, и новое, и новое.

Нет таких текстов больше в мире, которые были бы столь многослойны и столь бездонны.

Вот эту притчу вы все знаете. Вышел Сеятель сеять Семя свое и в зависимости от рода земли (а Он сеял, очевидно, щедро; на всякую землю попадало семя: и — на твердую, и — на битую, и — на хоженые дороги, и — на место каменистое, не имеющее глубины, и — в терновник, и — на хорошую землю) получался соответствующий результат.

Сам Христос, объясняя эту притчу, дважды говорит в Евангелие ученикам Своим: «имеющий уши – да услышит». Этими словами подчеркивается важность прочитанного.

Человеку нужно иметь некое внутреннее ухо. Есть у человека внешние уши и внешние глаза. Внешние ноги есть. Есть внутренние ноги, руки, уши и глаза. У Тихона Задонского есть такие слова прекрасные: «Иисусе, дай мне руки обнять Тя! Дай мне нози, да приду к Тебе!» Прийти к Иисусу Христу можно, не двигаясь с места. Прийти можно стоя, или — сидя, или — лежа. В больнице лежа, на стуле сидя или перед вами стоя.

Можно двигаться к Иисусу Христу внутренним движением сердца и воли.

— Дай мне ноги, чтобы я пришел к Тебе! (По сердцу человек может быть расслаблен. Телесно здоров, а по сердцу — совершенный паралитик).

— Дай мне уши, чтобы слышать Тебя! Внутреннее ухо, которое слышит голос Божий.

Амвросий Оптинский, когда однажды в лесу гулял, (он находился в тяжелом внутреннем борении души: идти в монахи — не идти в монахи) услышал, как ручей журчит. Обычный ручей журчал…А он услышал в этом журчании голос: «Любите Бога, хвалите Бога! Любите Бога, хвалите Бога!» Это значит, что его внутренне ухо было в это время открыто к слышанию слов Господних, которые звучат везде.

Если внутреннее ухо вдруг становится слышащим, а внутренне око зрячим, то человек видит демона и ангела, грех и благодать, лестницу вверх и пропасть вниз; и ухо его слышит призывы Божии через птичье пение, через барабанный стук капель по подоконнику. Через все, что в мире есть, через все можно Бога слышать. Если уши есть. Потому сегодня дважды говорится: «имеющий уши, — да услышит». Кстати, эти слова повторяются дважды и в Апокалипсисе: «Имеющий ухо слышит, что Дух говорит Церквам» (Откр. 2:17). То есть – это часто повторяемые слова, которые в Новом Завете упоминаются.

Итак, друзья мои, что нам с вами сказать?

Во-первых, еще раз отметим, что Христос щедро сеет Слово. Семя — есть Слово Божие, Сеятель – есть Сын Человеческий. Сын Божий продолжает сеять семя через Церковь Свою на протяжении всех столетий. Сеется оно, по идее, щедро. Он же прекрасно понимает, что «вот здесь – дорога», однако, и туда сеет; «вот здесь земли мало – камни одни», однако, и туда сеет; «вот здесь — терновник, скоро вырастет и заглушит все», однако, и туда сеет. На всякий случай сеет. Это некое указание нам с вами «Нам», конечно, больше, чем «вам», но и «вам» тоже. Нам всем, христианам: — Ты – делай! Ты – делай! А уже плоды трудов – они ведь не от тебя. Твое дело сказать, а уж как получится – это уже не твое. Это как Бог сделает.

Нужно сеять и в безбожную среду, и в упертую среду, и в сомневающуюся, и в хохочущую, и в кривящую рот, и в поднимающую брови. И в таких вот скептиков тоже нужно сеять. В этих разуверившихся, развратившихся, обнаглевших. Нужно сеять – всюду.

Это очень тяжелая задача. Гораздо легче говорить: «свой» – «своему» – «про свое».

То есть: «Ты меня знаешь, я тебя знаю, давай поговорим!» Мы поговорили, нам приятно, мы – разошлись. А надо сеять и в терновник, и на камень, и на всякую другую бесполезную вроде бы, безблагодатную – неблагодарную почву.

Напомню, что «безблагодатный» в славянском языке это, одновременно, и «неблагодарный». Такие очень интересные переплетения двух терминов.

Безблагодатный – тот, кто благодати не имеет. Заповеди без благодати исполнить нельзя. Нельзя быть целомудренным – без благодати, щедрым – без благодати, терпеливым – без благодати, прощающим – без благодати. Ну, нельзя быть — нет в человеке этого. В человеке есть мстительность, похотливость, в человеке есть – разные яростные движения души. И, если человек, в себе это подавляет, то он без благодати не может это сделать. И каждый христианин должен быть благодатным. Как Матери Божьей говорим: «Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою!»

И мы должны быть в меру свою какими-то благодатными, чтобы заповеди исполнить.

А благодатные – они же и благодарные. Кто не благодатный – тот и не благодарный. А кто благодарный – тот и благодатный. Вот заметьте себе это!

Будьте благодарны людям, Господу всегда. Это путь к стяжанию Духа Святого!

Нужно сеять и в благодатных и в неблагодарных, и в открытых и в закрытых. Для меня это сегодня очевидно в Евангельской притче.

Господь щедро сеет семя Свое. И Ему не жалко. Он еще посеет. Потому что надеется, что и «там» что-нибудь прорастет, и «там» — прорастет, и «там» — прорастет. Это от Него все.

Был такой монах в Киеве – Иона. Старый-старый такой уже был. Ему Божия Матерь явилась и говорит: — Строй монастырь! Новый монастырь строй! (А в Киеве полным-полно монастырей было от века. И Лавра, и все остальное). Иона отвечает: — Куда мне? Я старик. Монастырей и без меня полно. Зачем строить? У меня и сил нету! Я доживаю последние дни и годы на земле. – А Богородица ему — Ты будешь у Меня лопатой и граблями. А строить буду Я.

Когда человек делает что-нибудь хорошее, то он в руках Божиих и лопата, и грабли, и метла… Или скальпель. Хороший хирург… У него, конечно, тоже в руках скальпель. Но, в общем-то, если он, действительно, хороший хирург, то он сам скальпель в руках у Господа нашего Иисуса Христа. У Верховного Врача человеческих душ и человеческих телес.

Мы в руках у Бога можем быть и помойным ведром, и лопатой, и киркой, и скальпелем, и измерительным прибором. Он нами пользуется. И тогда уже можно ожидать плодов. Потому что сам по себе человек плодов не приносит.

Какие вот есть роды земли, друзья мои?

Каменистая почва… Это та, где дьявол все поклевал. Забрал семя. Казалось, что это вроде не про нас. Если про нас тогда бы чего мы здесь стояли? Хотя потом мы к этому вернемся. Это и про нас тоже.

Потом там есть еще вот такая почва… Камни кругом. Какой много на Востоке. Люди, чтобы очистить себе такой кусочек земли под пашню, очень много трудились. Выворачивали эти глыбы и плиты, разбивая их. Христос знал, что говорит. Посеяли – вроде земля сверху есть. А корню пуститься некуда – там «каменюки» сплошные. Это про наше сердце говорится: когда человек радостно принимает слово, но оно только «снаружи» прицепилось к нему.

Я видел, как на домах деревья растут. На старом заброшенном доме какое-то дерево растет. Но вырасти-то оно может везде — и на доме вырасти может; только вы с этого дерева не соберете ни яблока, ни груши. Бесплодные деревья эти. На камнях выросшие.

Вот так и росточек, который на каменную почву попал, он вглубь не идет. Это люди, которые отпадают от Бога во время разной тесноты, гонения или неприятностей за веру.

Это нам урок «наперед». Когда человек попадает в беду, тогда и проверяется его вера.

Вы знаете, мученики – они не были «сверхчеловеки». Им больно было, когда их били. И, когда они разлучались со своей семьей, они скорбели сердцем. Они страдали. Это не были сверхчеловеки. Но они побеждали все слабости верой и не могли отказаться от Христа. Одному мученику говорили: «Отрекись!» А он: «Я – не могу. Даже, если бы я и хотел, я – не мог бы. Это все равно, что сменить цвет моей кожи. Как я могу от Христа отказаться? Я с ним настолько сросся, что я от веры в Него отказаться не могу!» А Поликарп, епископ Смирнский говорил так в своих мучениях: «Я пятьдесят лет служу Христу, и Он ничего плохого мне не сделал!» Это он так сказал про Христа. Он сказал про Него так, как говорит про своего начальника хороший подчиненный. Как будто он с Ним лично общается (по-видимому, он с Ним лично и общается). «Я столько лет служу Христу моему, и Христос ничего плохого мне не сделал. Как я могу от Него отречься? Я – не могу. Даже, если бы я и хотел. Я – не хочу. Но я и не могу». Это означает, что человек не стал сверхчеловеком. Ему бы хотелось не страдать. Ему бы не хотелось, чтобы с него кожу снимали или в огонь его пихали. Но Христос настолько в нем глубоко, что «Я никуда не уйду от Него! Я – не могу! Он – во мне. И я – в Нем». Вот убивайте меня, но я больше вам ничего не скажу.

Вот это почва глубокая. Нас пока за веру не гнали. Всех. Не всех гнали, скажем так, за веру. И, дай Бог, чтобы не гнали, кстати. Глупым надо быть, чтобы желать кому-то неприятностей. Но имейте в виду, что веру сохраняет во время гонений тот, в ком росточек пущен глубоко. Гонения, собственно, и проверяют, глубоко ли пущен росточек.

В обычной жизни как проверишь человека, как он верует? Как веруешь ты? Как верует она? Как верует он? Ну, кто его знает. Но, когда начинают «жать» человека за веру (прямо или косвенно), вот тогда проверяется это. Если он на Бога ропщет: «Ну за что мне? Ну почему я? Да почему ж так тяжело-то? До каких пор терпеть?» И так далее…Это значит, что как раз там глубина небольшая. И люди засыхают в вере своей. И обижаются на Бога. И прочее, прочее. Потому что – неглубоко это. Поэтому, смотрите за собой. Путь там будет глубоко.

Для этого и все наши труды над собой. Спрашивают: «Зачем прощать?» — Потому что труд прощения углубляет сердце. «Зачем долго молиться? Нельзя разве сказать: Господи помилуй?» — Можно. Можно! И, между прочим, спасетесь, так же, как и все остальные. Что Ему много нужно что ли? Но, когда человек сильно трудится, он над собой трудится — он углубляет вместилище своего сердца. Потерпел, пострадал… «Зачем молчать?» — Потому что молчащие уста разжигает в сердце пожал. Когда человек болтает, у него сердце холодное. Так же как, если и окна, и двери в комнате раскрыты — все настежь; там ветра гуляют, там вечно холодно в этой хате. Если у человека: язык — помело, смотрит — что попало, слушает — все подряд; – у него пусто в душе. А, когда все задраили (буквально как иллюминатор) и — растопили печку, то там начинается пожар. Так Давид сказал. «Я закрыл уста свои и в душе моей разгорелся огонь. В сердце моем разгорелся огонь» (см. Пс.38).

Попробуйте. Попробуйте помолчать полдня. На спор. Сегодня же. Вот с женой договоритесь. — Давай, молчим. Телевизор – «щелк». Выключили. Все – «щелк». И молчите. И телефон – на «авиарежим». Это интересный опыт будет. Просто попробуйте. Во-первых, это тяжело. Хочется все время что-то сболтнуть. Даже самому себе. С собой поговорить хочется, песенку пропеть какую-нибудь. Но – молчим. Даже сам с собой – молчим. И вот там внутри начинаются какие-то процессы происходить. Там какие-то помыслы борются. Они выхода не имеют. Там обиды, злости, дурости, всякие гадости. Они там живут. А в обычной жизни – они на язык прыгают сразу, как жаба, – и в мир поскакали. И мы не чувствуем этого всего. Но, когда рот закрыт, – начинается война.

А вот это все нам для чего нужно? — Чтобы сердце углубить. Чтобы, когда в сердце попадет Евангельское слово, там уже есть глубина. И не так уж быстро тогда его вытащишь оттуда. Ведь Евангелие слышали все. Почему все не веруют? Откуда вообще неверующие есть? Я удивляюсь. По идее должны быть все верующие. Ну как же? У тебя ум есть? – Есть. Совесть есть? – Есть. Как ты можешь от Бога отказаться? Однако неверующих больше, чем верующих. Еще и в разы больше. Откуда? От невнимательности. От мелкого сердца. От рассеянности. От того, что дьявол украл.

И там, в притче, еще про терновник очень важно сказано. Это, как Господь говорит, «лесть богатства и печали века сего» (Мк.4:19). Лесть богатства – это не само богатство. А тот обман, который вызывает идея богатства в голове человека. Хочется быть богатым человеку. Вроде бы это и не грешно — иметь все, что душе твоей угодно. Это и есть лесть богатства. Она манит человека. Как говорит Дмитрий Ростовский «сулит злато – дарит блато». Есть такие сказки народов Востока, когда золотые монеты превращаются в глиняные черепки. Как только возьмешь его в руки – оно сразу – «хрясть!» — и меняет свое вещество. Оно радости не дарит. Оно дарит радость пока ты бежишь. А добежал, поймал, схватил…а оно уже и не радует. Опять бежишь. «Вот такое хочу!» — Бежишь, бежишь… догнал – схватил. А оно опять не радует. Вот это и есть лесть богатства. – Вот, я яхту куплю – и счастлив буду! — Купил яхту. Счастья нет. — Куплю-ка себе дом в Лондоне! — Купил. Нету! Счастья. И вот так бегает, бегает, бегает… Где? Что? Поймал! Схватил! — Нету счастья.

Кто из вас плавал с маской под водой там, где кораллы растут, тот подтвердит. Какие они -под водой красивые, и какая чепуха, когда сломаешь и вытащишь наружу. Тьфу! Кинешь обратно. Зачем сломал – непонятно. Потому что оно под водой все оно красивое пока ты его не трогаешь. А – тронул… Взял… Принес… Так и преступная любовь, между прочим. Лев Толстой, когда описывал первый блуд Карениной с Вронским пишет, что они смотрели на свою любовь как на убитого ими человека. Им было страшно и стыдно одновременно. Но что-то же делать нужно. Так и убийца, зарезавший в лесу человека, боится того, что он сделал. Но нужно же что-то делать… Вот он тащит труп, засыпает его ветками, землей. Лихорадочно что-то делает, потому что делать что-то нужно. Но понимает, что совершил непоправимое. Так бывает и с блудниками. Соблазняешь. Ухаживаешь. Крутишься возле какой-то дамы. Потом – «это что — все что ли? Какой кошмар? Как дальше жить?» Так же и женщина согрешившая.

Это опыт человечества. Пока бежишь – нравится. Потом сорвал цветочек – а он не пахнет. Выбросил его. Да еще и затоптал его, чтобы не видал никто.

Монах был такой. Яков Отшельник. Какая-то женщина в пустыне нашлась. (Они там часто ходят, чтобы монахов соблазнять). И он сблудил с ней. А со страху еще и убил ее. Можете себе представить? Жил в пустыне полстолетия. Появилась какая-то дама. Он с ней спал и от отвращения к себе самому и к ужасу – убил. Потом скитался оставшиеся дни как безумный. И оглашал воплями Небо и кричал, чтобы Бог помиловал его. Мы не знаем дальнейшую его историю. И такое бывает.

Бежишь за чем-то, поймал …нету. Вот это и называется – лесть богатства. Обман богатства.

И «печали века сего».

Забот много. Трудов много. И эта вся печаль давит человека. И он как бы и хотел бы верить. Поэтому люди часто говорят: «Я верю в душе». Они так и говорят. Слышали, наверное? «У меня Бог в душе. Я в душе верю». Это означает, что человека задавила жизнь и у него нет мужества выйти вперед, на встречу к Богу. С молитвой. С исполнением заповедей. И он так и живет — прибитый, придавленный. Чувствует, что какая-то вера у него есть. Но на большее он не способен. Он говорит: «Отстаньте. У меня Бог в душе. Больше ничего не надо».

Надо «больше»! Больше всегда надо. Больше – хуже не бывает. Надо больше.

Вот это о том, когда печали века сего и лесть богатства пришибли человека.

Терновник – семя душ. Вот мы поем на «Херувимской»: «…всякое ныне житейское отложим попечение». Попечение – значит, тревога. Когда я пекусь о чем-то, то, значит, я тревожусь и суечусь. Но есть еще тексты, старые такие «дораскольные», где поется: «Всякую ныне житейскую отложим печаль». Все, что в миру есть, оно рождает печаль у человека. Эти все заработки, покупки, продажи, эта вся суета – она для верующего человека как наказание. Она печаль ему дает. Он бы хотел спокойнее жить, но не получается. И он – печалится. Он бы хотел, чтобы чуть больше было времени: в монастырь в паломничество поехать, хорошую книжку почитать; но у него нету этого времени. И он печалится. Попечение – это то же самое, что и печаль. И в Евангелие именно это и говорится — «Печали века сего». Лесть богатства, обман и печаль «задавляют» в человеке семя.

Про хорошее семя мы не будем говорить. Чего там говорить? Все понятно. Только напомним, что Христос там говорит: «добрые сердца плод творят в терпении». Добавляется – «в терпении». На доброй земле, доброе сердце семя приняло и плод творит в терпении.

Терпение всегда нужно человеку.

Но мы вернемся к началу самому. Про тех, у кого дьявол как птицы небесные клюет посеянное семя. Господь говорит, что дьявол приходит и похищает у людей из сердца слова Божии. Чтобы они не веровали и не спаслись. Вроде бы нас это не касается. Мы так думаем. Ведь мы же в храме. На самом деле, друзья мои, у нас же много из сердца украдено. На самом деле нам дано гораздо больше, чем мы усвоили. Каждый из нас получил от Бога гораздо больше пищи, силы и благодати; которые нужно было бы развить в себе и вернуть Господу Его дары больше, чем мы это делаем. И у нас тоже совершаются кражи.

Есть такой грех – забвение, невнимание. Златоуст в вечерней молитве (помните, там, где их двадцать четыре штуки — на каждый час дня и ночи) говорит: «Избави меня, Господи, от всякого неведения, забвения, малодушия и окамененнаго нечувствия». Помните? Это очень важные вещи, они и нас касаются. Сегодня.

«Неведение» – это когда «я не знаю ничего». Вот, например, не знает человек, что будет Страшный Суд. Но, когда он об этом узнает, он должен бы и иначе жить. Он должен знать, что на Страшном Суде спросятся очень тонкие вещи; и он будет стараться так немножко хоть серьезней относиться к этому. Но, если он знает и не делает, тогда его поражает «забвение». Вот, вроде бы – «я знаю, но я вот сейчас вот забыл. Сейчас прямо забыл. Потом-то я вспомню (мы все всегда вспоминаем “потом”)».

«Зачем ты ругался? Нужно было помолчать. Ты знаешь, что молчать нужно? — Знаю, но я забыл».

«Зачем ты посмотрел вон туда? Ты знаешь, что смотреть не надо? Там грех один. — Да я знаю, что смотреть нельзя туда. Но я вот посмотрел, потому что я забыл».

«А зачем ты вот это сделал? Знаешь ведь, что нельзя? — Да я знаю. Но я – забыл».

Да? Такое постоянно бывает. Мы не исполняем заповеди, потому что мы, как бы, забываем и то, что Бог есть и то, что Он показал нам. Григорий Палама говорит: «Иногда, присмотревшись к христианам, удивляешься и думаешь: “Они вообще верующие? Они вообще помнят, что они воскреснут? Они вообще знают, что они воскреснут? Они вообще знают, что вечность их ждет. Они вообще об этом знают?” Если присмотреться к ним так внимательно, по-моему, они этого не знают».

Да знают они! Просто они забыли. Забыли! – «Я – забыл!» Понимаете? Я – «забыл»!

Это не извинение. Это – грех. Дьявол рождает в человеке какое-то забвение.

А есть еще и «малодушие». Малодушие – это когда ты, вроде бы, и знаешь, и не забыл; но тебе – стыдно. Вот, например, вы, проезжая мимо церквей в транспорте, креститесь? Иногда (правда?) – да. Иногда (правда?) – нет. Думаешь, «ну чего?» Или «про себя» перекрестишься. Как в мусульманской стране. Мы вот так в России живем, как будто мы в мусульманской стране.

Есть неведение – «Я – не знаю!» Есть забвение – «Я – знаю, но я – забыл!» И есть еще малодушие – «Я – знаю и не забыл, но я так не делаю, потому что мне почему-то стыдно». Понимаете? Мне перекреститься даже стыдно! Чего стыдно? Непонятно… Но почему-то стыдно. Вот тебе – на!

Какие от тебя плоды ждать? Какие от тебя, «чахлика», ждать плоды, если ты вообще никудышный. То – не знал. То — забыл. А то – не знал и не забыл, но еще и не делаешь.

И – окамененное нечувствие. Окамененное! Нечувствие! Это, когда все догматы веры никак не отзываются в моем сердце.

Бывают такие блаженные дни, когда священник говорит: «Горе имеем сердца!», и у тебя сердце аж к горлу прыгает. Хочется, чтобы твое сердце было все выше и выше. Священник говорит: «Благодарим Господа!», и ты — «Благодарю Тебя, Владыка. За все. За то, что я помню. За то, что я не помню. За то, что весь мир создал. За то, что меня не забыл. За детей своих благодарю. За все – благодарю!»

А бывает, священник говорит: «Благодарю Тебя!», а у тебя в голове что-то такое – «не то», в сердце – «не то». Это еще вот вам – окамененное нечувствие. Ну, не чувствую я! Я вроде и знаю это все. Но я сейчас этого не чувствую.

Вот я должен всех вас любить. Иногда — да. Я всех вас люблю. А иногда — нет. Ну, не чувствую я никакой любви к вам. Ну — никакой. «Чего пособирались? Шли бы скорее домой!» Ну, не чувствую я ничего. Как камень в душе. Нету там ничего.

Значит, нужно что? — Нужно работать над собой.

Нужно работать над своим вниманием. Чтобы не было неведения – нужно узнавать. Чтобы не было забвения – нужно помнить. Чтобы не было малодушия – нужно быть смелым. Воспитывать в себе некую блаженную дерзость. «Дерзновение» – называется на духовном языке. И чтобы не было окамененного нечувствия, нужно камушки эти из себя выбирать. Нужно над собой трудиться.

Это притча о сердце. О том, что там есть. Там дьявол. Туда птицы прилетают – семечки поклевать. Там терновник растет. Там камушки лежат. И там может быть хорошее. Это все про сердце сказано. Это притча про внутренний мир отдельно взятого человека. Про нас с вами. Поэтому, два раза говорится: «Имеющий уши, — да услышит». Слушай! Раз у тебя есть слух внутренний – займись собой и проверь себя. Терновник нужно вырывать. Камни нужно вытаскивать. Почву нужно углублять. Для того, чтобы семечко попадало, укоренялось, росло. И, чтобы ни одна рука его оттуда не вырвала. Чтобы никто никогда не вырвал имя Иисуса из глубины нашего сердца. «Иисусе! Иисусе! Иисусе! Живи во мне. Глубоко живи. На глубину сходи. Ты в ад сходил. Тебе в сердце зайти не трудно».

Господь в ад сходил. Ему даже это нужно было. Чтобы Адама достать. Раз Он в ад сходил, то Ему и в сердце войти не трудно. «Да войди ж Ты, в конце концов в сердце мое. Я Тебя прошу. Я Тебе двери открываю. Глубоко-глубоко. Чтобы никто Тебя не вырвал». Ни страх смертный. Ни угроза гонения. Ни угроза изгнания. Ни угроза физического насилия. Ни что-нибудь еще. Пусть не будет с вами этого. Но оно же может быть. С каждым человеком. Так вот, что бы ни было, пусть Христа ничто не заберет. Из сердца нашего.

Вот об этом тоже сегодняшняя притча. Итак, дорогие христиане, поцеловавши крест и послушавши благодарственные молитвы, «С миром изыдем». С тем, чтобы трудиться потихонечку. Насчет молчания, я напоминаю. Попробуйте. Вообще все это нужно пробовать. Попробуйте как-нибудь «положить» сто поклонов земных в день. Попробуйте. Что потом будет у вас отваливаться? Спина? Или ноги? Или все вместе? А некоторые кладут в день по триста, по пятьсот, по шестьсот поклонов. Есть такие. Попробуйте помолчать, например, с 15 — 00 до 21 — 00. Это очень интересный опыт. Потом расскажете. И мы потом вместе с вами поплачем или посмеемся. Это будет наш с вами труд.

У нас в современных монастырях есть монахи, которые молчали три года. В одном Московском монастыре есть один монах, которому игумен сказал: — Молчи! Он – А сколько? – Пока не скажу: — Заговори! И он молчал несколько лет. Если к нему подходили и что-то спрашивали – другие говорили: — Не трогайте его! У него обет молчания. — Смог. Выдержал. С ума не сошел. Все хорошо. Возрос духовно. Представляете? А нам час помолчать будет очень тяжело. Я вас уверяю. Это очень тяжело. И все нужно пробовать. Попробуйте не есть один день. Попробуйте не пить два дня. Пробуйте. Какие-то эксперименты над собой делайте. Только, чтобы в больницу не попасть, конечно.

Пробуйте. Это же азарт. Попробуйте прочесть псалтирь. Всю махом. Сразу. От первого псалма до последнего. Это что, так тяжело? — Очень тяжело. Над покойником вот псалтирь читают, читают от начала до конца. Попробуйте прочесть. Вот будет у вас три-четыре часа времени. Возьмите псалтирь попробуйте всю прочесть. Потом тоже расскажете. На сколько вас хватило. Это все очень важно. Чтобы узнать меру своей выносливости. Своей широты. Своей глубины. И работать над собой потихонечку. Узнаешь свою немощь и потом будешь смиряться. Никого осуждать не будешь. Это все чрезвычайно интересно.

Сколько раз я говорил. «Христианская жизнь бывает тяжелая. Но она никогда не бывает скучная». Христианину не бывает скучно. Ему бывает очень тяжело. Но – не скучно.

Давайте. Работайте. И семя Господне да богато вселяется в вас. Аминь.

Христос Воскресе!

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации