3671 Отец Андрей: ответы /16.04.2018/

A A A

. На ваши вопросы отвечает Протоиерей Андрей Ткачев

(из выпуска телеканала «Царьград» от 16 апреля 2018 года)

Христос Воскресе, братья и сестры!

ПОЧЕМУ ПРОСТЫЕ ДОБРЫЕ ДЕЛА ПОРОЙ ДЕЛАТЬ СЛОЖНО?

— Я думаю, что их не «порой» делать сложно. Их всегда делать сложно. Если бы только порой! «Порой я хочу спать и не хочу делать добрые дела!» Если бы только «порой», то это было бы не так трагично.

Почему сложно делать добрые дела?

Ответ заключается в великом Откровении Бога о человеке – «человек – существо падшее».

«Падшесть» наша отрицается многими. Некоторые считают, что человек сегодняшний – такой, каким Бог его «выпустил» из Своих рук.

Так считает Ислам. Может быть, я ошибаюсь. Я не большой знаток богословия исламского. Но мне так кажется, что в исламе считается, какими люди были тогда, такими и остались теперь. Порча не зашла. Просто, мы вышли из рая.

Некоторые, которые в Бога не верят, считают: «Да мы вообще прекрасные! Чего нам каяться, сокрушаться!»

А вот христианство говорит: «Мы не те, которыми были сотворены!» Как испорченная игрушка. Как расстроенное пианино.

«Почему я играю на этом пианино нормально, а на этом – нет?» — «Потому, что оно – расстроено!» — «А почему оно расстроено?» – «Потому что в него грех залез!» На расстроенном пианино красивые мелодии не звучат. Его нужно исправить, перенастроить, исцелить. Вот в этом смысл трудности добрых дел.

Гадости – пожалуйста! Поосуждать, позлословить, «поржать» в полный голос, попьянствовать с вечера до утра и с утра до вечера, потратить деньги на игральных автоматах, на какую-то «юбку повестись». «Это с удовольствием! С утра до вечера. Каждый день по сто раз. Только дайте время и деньги!» А вот в храм пойти, в паломничество поехать, заткнуться, чтобы не осуждать никого, доброе о людях сказать, деньгами пожертвовать, пойти куда-то в больницу, в тюрьму посылку отправить; вот это-то не очень получается. Не получается.

Потому что – мы порченные. Мы – «расстроенное пианино». Человек – порченное существо. В том и трагедия вся. После грехопадения мы испорчены. Нас может только Бог исправить. Вот поэтому, добро и делается так тяжело.

***

ЕСТЬ ЛИ СУДЬБА?

— Так просто спрошено, что надо так же просто отвечать. Если я скажу – «да», я — не совру. Если скажу – «нет», тоже не совру.

Судьба…

Например, Бог хочет, чтобы мы все были в раю. Это – судьба. Но многие не хотят в рай, и живут, как попало. Поэтому: нет судьбы. Нету. И это тоже правда. Свобода остается.

Судьба предполагает отсутствие свободы. Как ни дергайся, а все равно попадешь, куда положено. Как говорят: «Сколько яблочку ни висеть, а упасть придется!»

В этом смысле, судьбы нет. Человек – свободен. Хоть относительно, но свободен.

Свобода перечеркивает всякие предназначения. Судьбу, в том числе.

Это вопрос длиннее, чем предполагалось.

***

ЕСТЬ ЛИ У ВАС ЛЮБИМЫЙ ПОЭТ? И КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, ЗАЧЕМ НУЖНА ПОЭЗИЯ, ЕСЛИ ЕСТЬ ПРОЗА?

— Проза и поэзия не заменяют друг друга.

Поэзия – это «высшая форма существования языка». Есть такое определение прошлого века. При этом, поэзия очень экономична в средствах. И очень концентрирована в выражении идеи. То есть, две страницы поэтического текста вполне заменяют повесть или рассказ. А сборник стихов заменяет полное собрание сочинений романиста. Как-то так оно и есть. Емкость, плотность языковая, точность, краткость. В общем, там собраны такие достоинства языковые, которые во всех остальных видах словесной деятельности теряются.

В том числе, и в прозе. Проза сейчас тоже стремится к поэзии.

Поэзия – это ведь не рифмованный текст непременно. Есть ведь поэзия верлибром написанная или «белым» стихом. Может быть поэтический текст (с точки зрения «формальной») вполне прозаическим (с точки зрения его насыщенности и устремленности).

Поэзия – это оправдание языка. Без поэзии все утонуло бы в словах. Погрязло бы в словах. А поэзия одной строчкой – «р-раз!» – и все ясно! Не нужно долго говорить. «Ты понял? – Понял. – Все. Дальше молчим – думаем». А, если не понял, — думай.

Иначе все можно «заболтать». Утопить в словесах.

Притчи – это же тоже поэзия. Притчи – это особая форма мышления. Притча, прибаутка, загадка, шутка… Анекдот, кстати. Это малые литературный формы, которые открывают бездны смысла за маленьким текстовым объемом. Иначе, все утонет в этих многотомниках. В полных собраниях сочинений.

Любимый поэт у меня есть. Я уже неоднократно говорил – это Иосиф Бродский. Это «общее место» для многих. Но я, действительно, люблю его. С юности люблю. Где-то, лет с девятнадцати. Даже раньше… с семнадцати, может быть. Кроме него есть много других поэтов, которых я чту и, так сказать, «снимаю шляпу перед их тенями». Но с этим человеком у меня какие-то другие отношения. Какие-то более глубокие.

Так что, поэзия очень нужна.

Проповедь – это тоже поэзия. Хорошая речь настоящего политического лидера – это тоже, отчасти, поэзия.

Вообще, язык существует в трех главных видах. Это молитва, закон и поэма. Или стих. Вот три вещи, в которых язык живет.

То есть, язык нужен людям для того, чтобы сформулировать законы бытия и общежития. То есть – это то, что есть: «это можно, это нельзя; сюда ходи, сюда не ходи». «Законы Хаммурапи», скажем так. Это язык.

Потом – молитва. Гимн, прославление, поклонение Богу. Это тоже язык. Высшая форма: «Отче Наш».

От «Закона Хаммурапи» до «Отче Наш». И вот тебе, какой-нибудь отрывок из Гомера. Эти три вещи должны быть вместе. Они – неразрывны.

Ничего нельзя выкинуть. Ни молитву нельзя выкинуть. Ни поэзию нельзя выкинуть. Ни закона нельзя выкинуть. Вот, в этих трех вещах живет язык. Законодательство, молитва и поэзия. Поэзия надгробная, эпитафия. Поэзия брачная. В виде признания в любви. Или свадебной песни. Поэзия, такая, милитаристская. В виде песни воинов, идущих на войну. Или в виде гимна, возвращающихся с победой. Это все поэзия. Она никуда не денется. Она должна быть. Потому что, если ее не будет, люди не будут людьми.

Итак: закон, молитва и поэзия. Без этих всех трех форм языка люди перестают быть людьми.

***

КАК ОТНОСИТЬСЯ К ГОМОСЕКСУАСЛИСТАМ, С КОТОРЫМИ Я ВЫНУЖДЕН НАХОДИТЬСЯ В ОДНОМ ОФИСЕ. ОНИ – ДОБРЫЕ ЛЮДИ. Я НЕ ХОЧУ ДОНОСИТЬ НА ИХ ОТВРАТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ. НО Я НЕ МОГУ ВЫНОСИТЬ ЭТО. КАК БЫТЬ? КАК ОБЪЯСНИТЬ, ЧТО МЕНЯ ЭТО ОСКОРБЛЯЕТ?

— От слов они не изменятся. Если им сказать, что они «такие-сякие», они обидеться смогут, но поменяться не смогут. Они выбрали свой путь. Почему-то. Кто-то их научил. Когда-то они поддались. Поэтому, не наше дело их лечить.

Стоит ли им показывать, что мы знаем, и что мы не приемлем?

Стоит сделать что-нибудь такое, чтобы они знали: «Ваши песни – не мои песни. Ваши радости – не мои радости. И я – не с вами». Стоит не есть с ними на застольях. И не пить с ними на праздниках. Чтобы они знали: «Я не папа вам. Я не начальник вам. Я вам никто. Я просто ваш сотрудник. Но я знаю, чем живете вы. И я не за это. Мне это не нравится.»

Главное, чтобы они знали, что Вы о них все знаете. Я думаю, что они уже это знают.

А что Вам делать, искать другую работу или оставаться на этой? Не знаю… Но такие вопросы все чаще и чаще возникают. И люди задают вопросы, манифестировать ли мне свое отвратное отношение к этому положению, или нет?

Люди эти бывают, иногда, и чуткими, и аккуратными, и нежными… и «такими, и сякими». Хорошими людьми во многих вещах. Но грех остается грехом. Есть грех против естества. И он никуда не девается. Не теряет своей опасности. Как Златоуст говорил, что добро еретиков еще более опасно; так и добродетель гомосексуалистов имеет какую-то отравленную сущность. Они могут соблазнить человека еще больше.

Надо выстроить стенку между ними и собой. Такую «стенку понятий». И держать его. Типа, «ребята, я в вашу жизнь не лезу. И вы со мной поменьше разговаривайте». Как-то так…Чтобы не доводить до конфликта. Потому что, конфликт ничего не исцелит. Он только обострит. И даст взорваться ситуации. Нужно иметь внутреннее здоровье, чтобы сопротивляться ситуации.

Но вообще-то, это большая беда нашего времени. Конечно, не только нашего. Но раньше это было не так явно. Не так нагло.

***

КАК ВОСПИТАТЬ В ДОЧЕРЯХ ЦЕЛОМУДРИЕ (5 И 18 ЛЕТ), УЧИТЫВАЯ РЕАЛИИ СОВРЕМЕННОГО МИРА. ВОСЕМНАДЦАТИЛЕТНЮЮ, КАЖЕТСЯ, УЖЕ ПОЗДНО.

— Послушайте, что такое? Если в 18 лет «уже поздно»? Что такое в 18 лет произошло у вашей старшей дочери, что «уже поздно»? Почему так? А куда вы смотрели раньше?

Целомудрие – это такая вещь, которая гораздо легче воспитывается, чем разврат. Вспомните, пожалуйста, свои первые сексуальные робкие опыты. Сколько стыда и страха. Сколько трепета и ужаса. Сколько раскаяния и отвращения. Вообще, сколько «всего». Сколько разных защитных барьеров выстроил Господь Бог вокруг нашей души и тела, чтобы нам не развратиться. Это ж что нужно делать, чтобы постепенно с себя снимать, эти все «пленочки», эти «одежки», эти «скорлупки»? И — окунуться в разврат. «На! Вася, я Ваша навеки!»

Надо разговаривать с детьми.

Вообще, у матерей язык лучше подвешен, чтобы о «женском» говорить. О женском организме, о мужском организме. О том, как это бывает. Что опасно. Что не опасно. Для этого много средств есть сегодня. Надо только поискать. И хорошее кино. И хорошая книга.

Вы – мать. Вам должно сердце материнское подсказывать. Не какой-то там «отец Андрей, в телевизоре сидящий». Ваше материнское сердце…Запреты здесь, конечно, тоже работают. Но на них одних далеко не уедешь. Нужно общаться с ребенком. И адекватным языком говорить об опасностях. Что может быть. Что хочется. И что можется. И чего нельзя. И чем это опасно. И когда это будет можно. И почему это сейчас нельзя, а потом будет можно.

Это вообще «ваша тема». Это не моя тема, на самом деле. Это материнская тема. «Дядька какой-то» начнет сейчас девочке рассказывать про месячные, про девственную плеву. Про то, что нельзя пить с незнакомцами, что нельзя в чужую машину садиться.

Это все – «ваша тема».

Это я у Вас должен спрашивать. «Дорогие матери, подскажите мне, пожалуйста, какими словами мне разговаривать с девочками четырнадцати – тринадцати – пятнадцати лет, у которых уже месячные начались? У которых уже, пардон, груди растут. Которые о мальчиках думают. Как с ними разговаривать о том, чтобы они себя берегли?». Это вы мне должны рассказать. И я буду Вас слушать. И записывать Вас. Конспектировать. А не я – Вам. Я вам здесь помощник не такой хороший, как вы нам. Вы ж были девочкой, потом стали девушкой, потом стали женщиной. Родили детей. Вы ж это все понимаете.

Женщина взрослая должна учить малолетку-девчонку. Вот подмывали Вы ее в детстве, и расскажите, как это там все. Все эти тампоны и прокладки, тоже расскажите — зачем что. Это же Ваше дело, а не мое. Мое дело – другое. Я буду Вас слушать.

***

ЕСТЬ ЛИ У ВАС ЧЕТКАЯ ПРОГРАММА ИЛИ ВЫ ЧИТАЕТЕ ВСЕ, ЧТО ПОПАДЕТСЯ ПОД РУКУ?

— В смысле: «Есть ли у меня время на самообразование и есть ли некая программа самообразования?» Последняя программа самообразования, которую я пытался «начертить» на куске бумаги, была у меня лет в двадцать. Она была не выполнена на сто процентов. То есть – я ее совсем не выполнил. Мой пятилетний план остался фикцией, как и многие советские проекты. Так что – никакой программы у меня нету. Нету.

Я живу, исходя из того, что происходит вокруг. И пользуясь случаем, ищу информацию того, что мне интересно. Стараюсь не пропускать всех полезных вещей, которые «проплывают» мимо. Вот, пожалуй, весь мой секрет и весь мой метод.

Едучи в транспорте, не за рулем, я стараюсь иметь с собой книгу.

Общаясь с человеком – случайно, или намеренно, я пытаюсь поучиться у него чему-то.

Не имея «под руками» книги или людей, я пытаюсь молиться или думать.

Имея возможность писать, – я пишу.

Имея возможность слушать, – я слушаю.

Если возможность есть в театр пойти, я — иду в театр.

Если возможность есть умного кого-то послушать, я — его слушаю. Слушаю внимательно – и обрабатываю услышанное.

Как-то вот так.

Все, исходя из ситуации, а не от задуманного плана. У нас нет такой жизни, скажем, как в Царско-Сельском лицее. «Побудка в семь ноль-ноль, утренняя молитва, моцион, завтрак. Потом пошли «классы – классы – классы», потом прогулка, фехтование. Потом – обед. Потом скачки. Потом – прогулка». Нет такого. И я не граф Толстой, чтобы писать планы жизни на долгие годы вперед. У меня нет для этого крепостных, которые будут меня с утра до вечера обслуживать.

Видимо, и у вас точно так же. У нас есть то, чего не было раньше у людей. У нас есть, скажем, наушники и плейер. У нас есть телефон с флэшкой. Хочешь учить языки, хочешь слушать музыку: Бетховена, например; но никак не можешь добраться до филармонии, — слушай ее в аудиозаписи. Эпоха позволяет самообразовываться при помощи технических устройств даже в условиях тотальной нехватки времени.

Я думаю, что другого нам не дано. За пределами тюрьмы, или армии, или больничного расписания, жизнь будет накладывать свои вводные. Мы не сможет распланировать свое время. У меня, по крайней мере, это никогда толком не получалось.

Я об этом скорбел. Но уже перестал.

***

ВЫ ГОВОРИТЕ, ЧТО ВОЗМОЖНО ВОЙНА. А КАК МОЖНО ПОДГОТОВИТЬ СЕБЯ К ТЯЖЕЛЫМ ВРЕМЕНАМ?

— Ну, по-настоящему, никак. Потому что беда всегда больней, чем «ты к ней готовишься». Знал бы, где упасть, подстелил бы соломы. Но – не знаешь, где упадешь. Бережешься от пожара, а упадешь с прогнившей лестницы. Условно говоря. Нельзя перестраховаться на сто процентов.

Здесь нужен Бог. Псалом говорит: «Бог нам прибежище и Сила. Помощник в скорбях» (см.Пс.45) Вообще, псалмы говорят, что нужно иметь Бога помощника. «Во дни солнце не ожжет тебе, ниже луна нощию» (см.Пс.120), «стрела летящая во дни» (см. Пс.90), не напугает. Общий смысл защитных псалмов заключается в том: «Ты иди к Богу. Тогда: и бес полуденный, и дрожание земли под ногами, — это все будет иметь не такой страх, как оно имело бы, если бы ты о Боге не думал».

Я уверен в том, что нужно помнить Бога, и Слово Божие читать, и нужно знать его.

Если вас война тревожит, читайте первые пятнадцать глав пророчества Исаии. И читайте Псалмы. Всегда. Там вы найдете много ответов на сегодняшние новости. Там все объясняется.

А вообще, нужна молитва.

И нужно знать, что мы – умрем. Но – воскреснем. Как умрем – не знаем. Но – умрем. Раньше, позже – тоже не знаем. Но – умрем.

Поэтому, нужна некая доля фаталистичного мужества.

Нужен Бог. Нужна молитва. Нужна вера. Нужно терпение. Нельзя отдавать себя только на «поток новостей» и на свои эмоции.

Ну, что ж. Мы ж не лучше, чем те, которые пережили многое всякое.

Дай Бог, мы избегнем этого. Дай Бог. Да сохранит нас Бог от всякого зла.

***

Спасибо, братья и сестры, за общение в эфире. Надеюсь, оно не было бесполезным.

Христос Воскресе! До свидания.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации