1167 Огранка алмазов

A A A

Представим себе ситуацию: мальчик обладает великолепным голосом. Допустим, он поет в церковном хоре, что часто и бывало в истории. Просто маленький мальчик с прекрасным голосом. Петь в церкви его заставляет отчасти религиозность семейного уклада, отчасти — бедность. (За пение в хоре кое-что платят) И вот в один прекрасный день на воскресной мессе нежданно-негаданно оказывается музыкальный продюсер. Он восхищен услышанным. Он хочет немедленно видеть мальчика, а еще – его родителей и настоятеля собора. «Этот ребенок – гений. Я сделаю из него великого артиста. Ваша семья будет купаться в деньгах. Его, а вместе с ним и вас, ждет всемирная известность. Я забираю его сегодня же. Текст контракта уже составляет мой секретарь» И так далее, и так далее.

Ребенок растерян, испуган. Он боится уезжать из дома. Родители тоже боятся его отпускать, но незнакомец так настойчив. Его слова так убедительны и соблазнительны. В конце концов контракт подписывается, жалкое бельишко укладывается в чемодан, раздаются в свою очередь строгие напутствия, всхлипывания матери, благословения патера, звуки поцелуев. Перед еще одной звездой открываются двери в соблазнительный и безучастный мир, готовый переварить бесчисленное количество сенсаций и новинок, забывая о них уже на следующее утро.

Продюсер нашел алмаз, но алмаз требует огранки. Мальчик, скорее всего, знаком только с азами нотной грамоты. Его ждут серьезные занятия. Как бы ни был хорош голос, его нужно ставить, нужны уроки сольфеджио, нужно серьезное знакомство с кучей музыкальных дисциплин, большинство из которых мы даже по имени не знаем. Если просто по-быстрому «срубить» на юном даровании денег, то на долгую перспективу работать не получится. Кроме того мальчика ждет возрастная ломка голоса. Этот период надо терпеливо переждать, если в планы входит не только быстрая слава, но и долгосрочная перспектива концертной деятельности. Примеров подлинного благородства в таких ситуациях в истории гораздо меньше, чем примеров варварской эксплуатации юных талантов, с последующим выбрасыванием отработанного гения на свалку.

Юный спортсмен, юный певец, юная поэтесса… Шальные деньги, переезды и перелеты, репортеры, газетные статьи. Все прекрасно и сладко до приторности. Но где-то в недалеком будущем уже притаилась бедность в обнимку с депрессией и пьянством. А может – преждевременная смерть, не исключено – от самоубийства, оставшиеся долги и, как насмешка, улица в родном городе, названная именем сожранного с костями местного гения.

Петь вы можете не уметь. Но от подобного потребительского к себе отношения вы все же не застрахованы. Один бывший протестант рассказывал мне в доверительной беседе, что протестантские проповедники делают немало хорошего, знакомя большие массы людей с Писанием и верой в Иисуса Христа. Люди слышат нехитрые проповеди, и сердце их радуется, узнавая Имя Спасителя и Его учение. Голод Слова Божия вовсе не утолен. Он велик, и на этой ниве найдется место любому желающему, особенно при не особом рвении пастырей Соборной и Апостольской Церкви. Сложности и лукавства начинаются потом. Стоило человеку признать себя грешником, а Христа – своим Спасителем, стоило ему расплакаться однажды и потом пару месяцев походить на собрания, как его уже понуждают проповедовать. «Иди», — говорят, — «служи и благовествуй». Он еще сырой, как тесто, не знает толком ничего, никаких испытаний в вере не претерпел, а его уже бросают в бой. Конечно, первые месяцы он будет летать, как на крыльях, и «апостольствовать». Но очень скоро он устанет, выдохнется, исчерпает запас знаний и сил. Старые грехи вернутся, сначала по чуть-чуть, а затем всем скопом. Однообразные проповеди надоедят, и захочется чего-то иного, сильного и свежего, настоящего. Грехи пастырей начнут сильно бросаться в глаза, контрастируя с тезисом «полного соответствия жизни общины с Евангелием». Короче – катастрофа. Но катастрофа для человека, а не для общины. Община уже рекрутировала следующую сотню неофитов, у которых горят глаза и льются слезы, которые роют землю в ожидании приказа «благовествовать». Для разочаровавшегося же есть готовые ответы. Во-первых «козни дьявола», во-вторых «ты оказался слаб и негоден». Этого человека могут торжественно исключить из числа «святых» и забыть о нем на следующий день. Благо появилась новая поросль и можно выжимать фреш из свежевыращенных фруктов.

А как нужно поступать? Нужно всячески сдерживать человека от «великих подвигов» в первое время после воцерковления (говорю уже о наших делах и о Церкви подлинной). Новоначального, лезущего на небо, надо дергать за ноги. Он должен «вникать в себя и в учение», как говорит Павел Тимофею. Не только в учение, но и в себя, поскольку первая вера не наполняет раз и навсегда всего человека. Ему нужно понять, что жизнь, это не прогулка в выходные, а драма. Иногда – трагедия. История Церкви сложна, при рассмотрении в упор – противоречива и запутанна. Нужно прочесть много книг, чтобы смотреть на историю Церкви с орлиной, а не куриной высоты. Нужно научиться жить так, чтобы буквально умирать без Литургии и Причащения. Научиться, то есть, жить Хлебом, сошедшим с небес и всяким глаголом, исходящим из уст Божиих. Потом наступит время идти на труды, но тогда человек будет уже бояться и размышлять. Это будет реакция относительной зрелости и первых плодов опыта. Это будет похоже на то, что человек, у которого прорезался голос, окончил консерваторию, повзрослел и годами и умом, и теперь способен трудиться по-настоящему, но, имея разум, опасается ответственности.

Быстрое снимание сливок, пенок и прочей сметаны есть болезнь века. «Английский за две недели», «Очищение всего организма за десять дней», «Тайны всех древних цивилизаций в двух томах». И так везде. Критически помянув протестантов, нужно, справедливости ради сказать, что и мы от этих болезней не совсем свободны. При желании человека можно быстро рукоположить, быстро постричь, точь-в-точь, как наспех вооружали и бросали под танки ополченцев в далеком 41-м. Их конечно спрашивают: «Хочешь?» И они отвечают: «Хочу». А что они еще могут отвечать, когда они молоды и неопытны, когда рясы, ризы и протяжные возгласы так романтичны. Но те, кто будет рукополагать, знают ведь, что не в романтическое путешествие, а на безжалостную войну отправятся эти сияющие счастьем желторотики. Знают. Но приходы пустуют и кадров не хватает, а значит жизнь заставляет поступать не по Евангельской, а по мирской логике. Далее умолчим, ибо груз это тяжкий и не нашему уму такие задачки разгадывать.

Начальный успех, это еще не успех вовсе, а таинственное умножение всех проблем на десять. В большинстве случаев может быть та же схема, что у многих артистов: «Громкий успех в дебютной роли – всесоюзная известность – молчание – роли второго плана – пьянство – одинокая старость – смерть в безвестности»

Медленно огранивать алмазы, медленно воспитывать мастеров, работать не наугад, а со знанием дела, такова задача Церкви.

Нас подгоняют. Все подгоняют, и даже и мы сами – себя самих. Времени мало! Шеф, все пропало! Все пропало, шеф! Всему конец!

А все потому и пропадает, что дела, которые нужно делать не спеша и обстоятельно, делаются наспех, в ожидании быстрого успеха или в страхе быстрого конца. Но зерно должно созреть, и ребенок должен доноситься. Если правда, что близок всему конец, то пусть наступивший финальный акт истории застанет нас за основательным и полезным трудом, а не за спекулятивными махинациями.

Миру нужна проповедь Православия в духе и истине. И как только мы основательно засядем за парты, и молиться начнем также основательно, как хороший мастер трудится, Бог ради нас замедлит ускорившиеся времена. Замедлит для того, чтобы доучились, и дозрели, и закалились основательные делатели для побелевших нив. Не для быстрого эффекта и не для сотрясания воздуха, а для кропотливого труда со знанием дела они должны выйти. И означать это будет еще и то, что посреди сошедшего с ума мира и господствующей в нем корысти, Церковь сохраняет Божественный разум и относится к жизни не по-коммерчески, а глубоко и надмирно.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации