3627 «О смерти и о жизни»

A A A

(из выступлений протоиерея Андрея Ткачева, посвященных трагедии в Кемерово 25.03.18)

Сегодня вся страна находится в шоке. Очередная катастрофа. Трагедия с массовыми жертвами, включая детские. Такая острая боль сейчас в вопросах: «Ну, что такое?»«Почему опять?»«За что?»«Что это такое: Человеческая халатность? Божий Промысел, Наказание?» Не будем искать ответы на эти вопросы. Не будет искать ответов точечных. Мы не выдержим точечных ответов. Наша психика их не вынесет.

Кто имеет веру, — пусть молится. А кто не имеет веры, — пусть думает. И то, и другое Бог создал для человека, чтобы он не имел оправдания. «Во дни несчастья размышляй», — так говорит Екклесиаст. Беда приближает Бога к человеку и человека к Богу.

Во-первых, ничего не говорим потерявшим своих сродников и близких. Целомудрие и страх Божий заставляют молчать в такие дни. Поскольку, есть время, когда со скорбящим человеком разговаривать нельзя. Большая скорбь требует большой тишины. Неправильно подобранные слова умножают страдания.В период острой боли человеку, находящемуся в шоке и потерявшему близких, ничего объяснять не надо. Надо дать времени совершить свою лечебную работу. Поэтому здесь нужна чуткость. Только те, кто имеет опыт переживания подобного, могут помочь. Они договорятся. Они поймут друг друга. Мы, кто не испытывал подобного, не сможем говорить с этими людьми. Не сумеем.

Объяснять можно тем, кто философски задаётся этим вопросом, не потеряв никого. Тому, кто обеспокоен общей картиной мира: пониманием Бога и места страдания в нашем мире.

Если у нас есть боль и сострадание, и мы умеем молиться, нужно молиться. Каждый пусть попросит Бога, как может, об упокоении душ тех людей, которые искали отдыха, как простой человек в выходной день. А нашли гибель в огне. Они не готовились к смерти. Но нашли свою смерть в этой общей могиле под названием «Торговый центр в Кемерово».

Вопрос: что ждет погибших? «Каждому — по делам? Или всем, невинно погибшим, – в рай?» Дела не отменяются. Но страдания смертные такого рода многое снимают с человека. Если ваша душа хоть немножко широка, имейте смелость молиться за них. Не разбирая о вероисповедании.Все эти кошмары делают людей братьями и сестрами.

Господь да упокоит их души!

Церковь не должна дублировать государство, которое будет помогать материально, призывать, мобилизовать работу психологов и других служб. Церковь может сделать то, что она должна делать всегда: взывать к Богу Живому о спасении душ, погибших в огне и дыме, об укреплении порванных надвое сердец скорбящих сродников, о неповторении подобных кошмаров. То есть наше главное дело — разговаривать с Богом, со слезами разговаривать с Богом о том, что происходит.

Будут искать виновных. Виновные, наверняка, есть.Опять-таки, не дублируя функции государства, мы должны ждать от него серьёзного контроля и проверки на предмет безопасности всех мест массового скопления людей. Это касается и пожароопасности, и многого другого (что особенно важно в преддверии того же футбольного чемпионата мира).

Вскроется много вещей, связанных или с неправильной сдачей в эксплуатацию или с неправильным использованием. Но вот что мне хочется еще сказать…

***

В нашем обществе еще давно, еще до развала Союза, гнилостные процессы начались. И когда он рухнул, — рухнул он именно поэтому. Считается: по умолчанию, не гласно; но по согласию большинства — по тайному согласию большинства; без всякого заговора…Для того, чтобы думать одно и то же, заговор не нужно составлять. Многие люди считают, что есть теории заговора, согласно которым существуют теневые общества — да, они есть. Но даже без них можно пропитаться одним и тем же духоми не сговариваясь, живя в разных городах – в одном информационном пространстве, но в разном пространстве географическом. Так вот — считается, что «прибыль любой ценой – это и есть смысл жизни». Эту точку зрения разделяет огромное количество людей. Независимо от того, какую должность они занимают. Могут быть чиновники, бизнесмены или кто-нибудь еще. Максимальная прибыль любой ценой – это мотив деятельности большинства людей. Есть те, которые умеют воровать. Есть те, которые не умеют, но хотели бы. Они особенно сильно завидуют тем, кто умеют воровать. Если вы слышите жаркие крики о борьбе с коррупцией: «Позор! Долой! Почему — у «них» есть, почему — у «нас» нет!»; то это, в принципе, голос зависти. Большей частью. Это не борьба за справедливость. Такая борьба за справедливость, это -«фиговый листок», который обычно прикрывает срамное место. Под названием: «Я тоже хочу!»

И вот отсюда вырастает огромное количество безобразий, если главной ценностью общества «по умолчанию» (причем без прописанных в законе каких-то вещей) можно считать, «коси бабло и на все забей!» Коси! и Забей! В это верят миллионы людей. И, если они становятся потом ответственными чиновниками, допустим, снабженцами в армии; можете не сомневаться — сапоги у солдат будут дырявыми. И портянки будут изнашиваться за месяц, а не за полтора года. Если будут заниматься заготовками, можете не сомневаться – половину украдут. У них цель такая. А те, кто будут судить их и отслеживать, будут получать от них какую-то мзду и закрывать на это глаза.

И вот эти люди в течении долгих лет строили наши торговые центры, наши дома, наши улицы; вводили в эксплуатацию солярии, аквапарки. То, что у нас горело, обваливалось. «Там» снег забыли убрать, «там» в смесь бетонную щебень не заложили. Там украли чуть-чуть, там – чуть-чуть…Получилось меньше и прочность уменьшилась в разы. И так далее. Это и есть, собственно, причина безобразий, совершающихся везде. Дома трещинами идут. Асфальт проваливается каждый год. Именно эта идея: хапни и наплюй на все. Что будет завтра – не важно. Ты сегодня хапни. Эта идеология, она живет в головах, между прочим, и нас с вами. В разной степени. Больше – меньше. Кто-то может на признаться себе: «Что вы, что вы! Я благонамеренный человек. Я такого никогда не думал». Но надо иметь в виду, что эта идеологическая зараза, такая ментальная. Внутренняя. Мировоззренческая. Она является причиной огромного числа бед.

И всегда было так. В нашей печальной истории. В нашей великой и бедной стране. В «бедной» не в смысле материальном. «Бедной» – по набору неприятных событий. Поэтому, создаются пожароопасные ситуации там, где на технику безопасности смотрят лишь в самую последнюю очередь. Поэтому, горят ночные клубы и торговые центры.

Думать о человеке наша эпоха нас не учит, мы должны учиться этому сами. А общий мировой тренд, в который мы погружены и в котором плывём по течению, — зарабатывай деньги, пока есть возможность, а со всем остальным как-нибудь разберёмся.Именно из-за воровства, верхоглядства, шапкозакидательства, несерьезности случалось очень много печальных событий. Поэтому читать нашу историю нужно всегда с горьким вздохом.

***

В современном человеке живет некая уверенность, что он пришел в этот мир в то время, когда человечество стало сильным, умным, защищенным, комфортно живущим, пользующимся немыслимыми благами. И каждый может внутри себя носить некую сладкую гордость:«Я родился не в шестнадцатом веке, когда туалет был без «слива», и когда ванны не было не у кого — даже у королей. Я родился в комфортное время, когда на меня работает огромная индустрия развлечений. Огромная индустрия комфорта. Я нахожусь в зоне комфорта». Мы с вами верим, что мы защищенные, комфортно живущие, сильные люди. Мы — верим в это. И вы, наверняка, в это частично верите. Даже полностью, наверное, верите.

И мы очень редко даем себе труд понять, что цивилизация, которую выстроил человек, она лучше человека не сделала. Лучше не сделала. Она еще и не защищает его ни от чего. Защищеннее человек не стал. Более того, он стал еще более уязвим. Человек в эпоху ядерных реакторов стал еще более уязвим, чем в эпоху лошадки, на которой ездил. Да, мы быстро преодолеваем пространство на самолете. Но они имеют свойства иногда падать. В самолете хорошо лететь, но страшно падать. Их захватывают террористы. То, что нас греет, оно же нас и уничтожает. Современная цивилизация не сделала нас сильнее.

Сколько раз Москва сгорала до последней щепочки — «в ноль». Так что люди сходили с ума оттого, что все пропало. До царских палат сгорало все. Потихоньку отстраивались. Через пять, пятнадцать, двадцать пять лет опять все сгорало. В ноль сгорало. Сейчас то же самое. Противопожарная техника, пропитки защищают? Ничего подобного! Эта вся пластмасса вонючая – она еще более ядовито горит. Еще опаснее стало. Одно дело, когда горит деревянная хата. Другое дело, когда горит лакокрасочный склад. Цивилизация наша.

Нет таких мест на Земле, особенно в техногенном мире, где можно было бы расслабиться так, чтобы не чувствовать себя в опасности, какой бы то ни было. И я сейчас говорю даже не о терроризме, а только о той цивилизации, которая нас окружает.

Количество опасностей для человека умножилось ровно в той же пропорции, в которой увеличилось количество комфорта. И всё что нас окружает: и атомная энергия, и машинное производство, и многое другое предназначено для комфорта, но бьёт нас, как раб, вышедший из-под контроля. И всё это требует переосмысления слабости человека и опасности цивилизации, которая создана для одних целей, но побочно приносит с собой другое. Это всё, в общем-то, — проблема всего современного мира.Не думайте, что современный мир превратился в рай благодаря техническому прогрессу. Напротив, он стал ещё более опасным, более лживым, более двусмысленным. Маска с этого мира срывается раз за разом, во всех частях света. И мы здесь — не исключение.

Пора понять, что мы, как были слабыми, так слабыми и остались. Даже еще слабее стали.Поэтому нам нужно освободиться от иллюзий, что мы живем в комфортное время. И что мы лучше живем, чем те люди, которые жили раньше. Это очень опасное спокойствие. Мы как были в зоне опасности, так в зоне опасности и остаемся. Более того, опасности увеличились. Они стали более хитрыми и тонкими.

Это вообще глубокий кризис бывшей христианской культуры нашего мира, который возвращается к Богу и осмыслению трагичности бытия только через острую боль. Потому что в период комфорта и в зоне комфорта люди про Бога забывают.

Господь Бог говорил через пророков, что, если Я захочу вас наказать, у Меня есть чем. И там перечисляется: меч, придет иноплеменник и на острие ножа принесет смерть, твоя душа смирится. (см.Иер.15)

У меня есть меч, у меня есть дикие звери, у меня есть голод, у меня есть болезни… Четыре кары перечисляет Господь через Иеремию. Что исчезло? Ничего.

Что, меч исчез? Не исчез. Вспомните, чеченскую войну, первую, вторую…Вспомнили? Сегодняшние вещи, которые происходят в мире.

Болезни исчезли? Да нет, новые появились. Раньше раком заболевали на старости лет. А сегодня – детская онкология, которой не было никогда в жизни. В детскую кардиологию зайди, можно с ума сойти. Вначале от удивления, потом от ужаса. Какие болезни мы одолели? Мы их отодвинули на полшага. Они стоят на пороге, готовясь броситься. Приспособились к нашим антибиотикам и готовы броситься на нас в любую секунду. Плюс есть новые болезни, которых раньше не было.

Мы загадили мир, в котором живем. Реки сейчас такие, что воду пить из них опасно для жизни. Будь то Москва, Сена или Темза. Такого раньше не было. Кто думал, что воду нужно будет бутилировать в пластиковую тару.

Захочет Бог наказать, у него есть меч, голод, звери, болезни…

А сегодня у нас есть Фукусима, Чернобыль… Этого раньше не было. Свет горит – и Слава Богу. Это «мирный атом» в нашем доме. А если не так что-то? «Обраточка» может прийти к человеку. Цивилизация хороша до времени. Пока она как пес на цепи. А если цепь оторвется? Дальше что?

Поэтому страх Божий человеку нужен всегда. Не потому, что мы в России живем. Где бы мы не жили. В Лондоне или в Катманду будет то же самое. Потому что мы не знаем завтрашнего дня. Следующего часа не знаем. А оно же все вбито в наше сознание: «Да успокойся. Все нормально. Мы же цивилизованные люди. Не придет ко мне беда».

Знаете, как говорила вавилонская блудница в Откровении Иоанна Богослова. «Я сижу высоко, я царица. Я не вдова. Не придет ко мне беда». «За это, —  говорит Господь, — сейчас же накажите ее». (см.Откр.18:7-8)

Как только человек помыслит в сердце своем: «Нормально, я застрахован. Деньги есть, дом крепкий. Я не вдова или не вдовец. Не придет ко мне беда. Красив, силен: в зубах пломбы, в кармане кредитная карточка. Все классно. Откуда мне беды бояться? Какая еще беда! Пустьв Африке будет беда. У меня не будет беды»; Господь скажет: «Вот за это сегодня накажите его. сегодня же. Чтобы он знал, что он на свете живет. Не в раю живет. Он живет только на дороге в рай. Он выпал из гнезда».

Нельзя жить без страха. Вот нельзя. Умному человеку, в принципе, это должно быть понятно. А мир пляшет и поет.

 

***

Особенно страшно погибать в зонах комфорта. Страшно, когда трагедия происходит, например, на детской карусели. Когда, то место, где должен звучать детский смех и больше ничего, превращается в место трагедии, где льётся кровь, и материнского плача.

Этот контраст между ожидаемой радостью и совершившейся бедой — он – страшен.

Но раз за разом места, на которых предполагается только веселиться, превращаются в места, на которых приходится только плакать. Человек пошел радоваться. и нашел беду, не искав ее. Это касается не только подобного рода вещей.

Люди сели на теплоход круизный для того, чтобы полюбоваться Волгой матушкой. Вечером в ресторане посидеть. На палубе поплясать. Закат, рассвет повстречать. И – утонули. Сели радоваться, а пошли на дно. Не в океане, как «Титаник», а в реке, когда берег видно. Все равно – на дно. И опять из-за жадности какой-нибудь. Из-за перегруза. Норматив 250, посадили 300, потому что денег будет больше.

В еврейской истории был такой случай. Когда евреи воевали, Моисей приказывал, в случае победы, ничего не брать у побежденных. Это было как заклятое. Нужно было сжечь, уничтожить. Ничего себе не прибирать. Нужно исключить всякий момент мародерства из войны. При наличии мародерства и материальной заинтересованности, ты из солдата превращаешься в разбойника. Как говорил Суворов: «Бог бандитам не помощник. Пленных не пытать, раненых не добивать, гражданских не мучать».

И вот евреи так воевали. Принцип справедливой войны. Так воевали в средневековье. Сейчас эти принципы не соблюдаются, к сожалению. Но сами принципы очень хорошие. Какие искушения…Вот побеждают врага. Это ж так интересно. Горы убитых противников. И каждый обвешан золотыми и серебряными украшениями. Трудно порой устоять.

Но из-за одного вора Бог обрушивал беды на целый народ.

Жадность губит человека. Жадность одного губит многих.

Мы находимся в зоне риска постоянно. И особенно в зоне отдыха. Когда ты загораешь на пляже, ты из зоны опасности не выходишь. Когда ты в кино идешь, ты из зоны опасности не выходишь. Статистика смертности в местах отдыха – она просто поражает. На горных курортах, будь они альпийские или какие-нибудь другие. На подъемниках, которые могут взбеситься. На фуникулерах, которые заехавши в тоннель, могут загореться и, как спичка, сгореть дотла вместе с людьми, в них едущими, за несколько секунд. Это не наша проблема:русской халатности или плохо закрученной гайки. Это угрожающая тенденция вообще для нашей цивилизации. Поскольку, повторяю, мы слишком беспечны.

 

***

Со времени убийства Авеля Каином смерти, как таковой, удивляться не приходится. Безусловно, она пугает людей, напрягает наши нравственные чувства. Но если мы поразмыслим над этим вопросом глубже, то поймём, что относительно самой смерти мы находимся в иллюзии. Всё это показывает нам «царство смерти» в обнажённом виде.

Цивилизация наслаждения, культ красивого тела, культ разврата и наживы, в котором мы живем, с которым мы согласны; он приобретает отвратительные черты только на фоне смерти. А ведь, смерть – ежедневна. Смерть совершается ежедневно. Спросите у милиционеров, докторов, священников и кого-нибудь еще…

Как-то вот не доходит. Не такой уж большой христианин был Артур Шопенгауэр. Но он говорил: «Человеческое веселие – это прямое оскорбление тем, кто сейчас скорбит. А это половина мира». В эту секунду скорбит половина мира. Своей скорбью. Один – похоронил маму. У другого операция тяжелая. Третьего вызывают в суд. И так далее, и тому подобное. Это никуда не исчезало. А мы хотим жить в зоне постоянного комфорта. Разве это не гадость? А потом вздрагиваем всей площадью тела, от макушек до пяток. От чужой беды. Начинаем «ойкать». А завтра ойкать перестанем. И это тоже гадость. Потому что никто никаких выводов не сделает. А мир пляшет и поет. По телевизору рекламу не отменили. Опять «танцульки и певульки» по радио на всех волнах. Да, прерываются на информационные сводки. «Ай-ай-ай» — потом опять реклама. И опять слушаем Филиппа Киркорова. Никто — ничего.

А что, вчера, позавчера и поза-позавчера не погибали люди? Для того, чтобы вздрогнуть и испугаться, нужно чтобы погибло 50 человек сразу? А когда погибают по одному, по два, по три, по восемь – это что, не страшно? Почему мы переполошились только сегодня, как будто позавчера люди не гибли. Как будто не погибали наши в Сирии. Как будто в криминальных разборках на бытовой почве люди не рубили друг друга топорами, ножами. Посмотрите криминальную хронику в большом городе. В любую больницу зайдите, в отделение морга, в похоронное бюро — это будет картина мира, который плачет.

«Полмира плачет – полмира скачет».

В этом есть какая-то дикая несправедливость.Что — вчера, позавчера не умирали? Начали только сегодня? Нам, что, нужно испугаться, когда умерли сразу сто. А так нам не страшно. Это не очень правильно. Еще раз говорю, поспрашивайте МЧС-ников. Они на пожары всегда выезжают. Что-то в этом не то.

Современному человеку даже в скорби верить нельзя. Он даже в скорби не натуральный. Он себя очень любит, когда он скорбит, потому что он такой добрый. Он имеет радость тайно наслаждаться своей добротой, когда он скорбит о чьей-то беде. Понимаете? «Ой, какой ужас! Я есть не буду…Ладно, поем!» Ну, давайте, не есть два дня — раз мы так скорбим. Пусть вся страна два дня не ест. Нет, не будут… пошли дальше на перекур. О «своем» разговаривать. Трудно верить скорбящему современному человеку.

Серьезность нужна некоторая.

Мир – это рана… Мир – это рана. Как сказал кто-то из мудрых: «У человека всегда хватит мужества перенести чужую беду». Для того, чтобы чужую беду перенести, у нас мужества хватит. Умеешь молиться – молись. Не умеешь – заткнись.

Люди о котах плачут больше, чем о человеке. О поцарапанной машине. о поломанной стиральной машине плачут больше, чем по умершему однокласснику. Я не шучу. И не преувеличиваю. Множество людей любят собаку домашнюю больше, чем всех остальных людей. Собака умрет – он точно есть не будет. А то, что там – расстреляли, там – затопило, там – взорвало, там – есть нечего. Да какая ему разница! Это ваши проблемы –«у меня собака умерла». Это портрет человека современного. И нам самом деле без серьёзного вывода после любой трагедии, без толку изображать из себя скорбящих. Ты забудешь завтра. Ты еще будешь дивиденды постригать… «Да, конечно, Путин. Конечно- это, конечно – то». Еще начнешь непонятно чем заниматься на фоне чужой крови. До которой тебе, честно говоря, «до лампочки», по большому счету.

Как любой священник, который заходит в дома, где лежит покойник; я должен сказать вам: что наша цивилизация оскорбительна, чудовищно оскорбительна для повсеместного факта смерти. Мы отодвинули смерть. О ней у нас говорить не принято. Она «стучит» из окна и двери, через новостные ленты, через криминальную хронику.   Смерть стучится к нам: «Что вы меня забыли? Я что ушла? Вы так смело себя ведете, как будто меня нет. Я что не имею власти, если Бог разрешит, войти к вам в дверь без стука?Почему вы обо мне не думаете? Почему вы думаете, что хохотать можно публично, а плакать в тишине? Почему слезы стали предметом тайной жизни человека, а обнажать зубы в хохоте можно на людях, не стыдясь?»

Поэтому, в нашей культуре радости, в нашей цивилизации, которая желает непрестанного счастья, смерть особенно страшна. Мы особенно пугливы стали. Мы трусливы и пугливы именно оттого, что у нас кладбище далеко от городов. Как далеко от городов наши кладбища. Кто хоронил родных своих более-менее недавно? Это куда надо ехать, чтобы доехать до кладбища. А как близко они были раньше. Вот Данилов монастырь, вот Донской… Вот – город, вот — кладбище. Сколько нужно потратить времени, чтобы прийти на могилу своих родных в субботний или воскресный день? — Полчаса, сорок минут…десять минут. «Любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам»

Вот оно все было рядышком. А у нас сейчас все очень далеко – «Не мешайте нам жить!»

Смерть человека в селе – это событие, которым живет все село. Люди живут этим всем – долго, долго. В городе все делается для того, чтобы побыстрее закопать и забыть…и вечером все возвращаются к своим делам. Никто уже про покойника не помнит. Только на венках написано: «Будем помнить тебя всегда!» Как бы не так! Будут тебя помнить только те, кто тебя по-настоящему любят. А таких никогда много не бывает. Один-два человека будут тебя помнить. В лучшем случае. А остальные – зачем ты им нужен?  Все… Вот так вот. Мы — так живем. Это у нас цивилизацией называется. Отношение к мертвому человеку, как к падали. К нему относятся, как к чему-то вонючему, страшному, которое нужно быстрее закопать.

Вот был такой святой — Иоанн Шанхайский (Максимович). Когда он умер, его положили в крипту собора. Панихиды служили. Ведь его любили. И было за что. Провожали «отца родного». Приходит служба, американская служба санитарной слежки. Говорят: «Быстро закапывайте!» — «Мы не можем быстро закопать, со всего мира архиереи едут на погребение. Мы будем его хоронить, как положено, на третий день». Служба:«Мы запрещаем держать его так долго. Законы штата не разрешают. Тело будет разлагаться. Запах разложения будет попадать в воздух. Вы отравляете мертвым телом атмосферу для живых людей. Нельзя».- «Смотрите, проверяйте. Если будет запах тления – мы будем ускоряться!» И ходили вокруг него, как акулы с дозиметрами. Проверяли воздух. Когда же завоняет мертвым телом? Когда же начнется запах разложения? Они ждут, дежурят. День прошел – не пахнет. Два прошло – не пахнет. Суют дозиметры прямо в гроб – не пахнет. Три дня прошло – а от него, как от живого.

А они переживают. За нас переживают. Чтобы мы запахом трупа не дышали.

Это «Пилатово человеколюбие». Пилат же хотел Господа отпустить. Он образ цивилизованного безбожника. Он – цивилизованный. Вполне безбожник. Ничего плохого не хотел. Пилат — одна из трагических фигур мировой истории. Он говорил: «Я не нахожу в нем вины!» Но, когда ему пригрозили немилостью кесаря, он испугался. Евреи хитрые, они взяли Пилата за горло. Они умеют. Что делать? И Пилат придумал интересную вещь. В духе этой безбожной цивилизации. Пилат думал, что евреи просто вредные. И решил: «Я сейчас сделаю такое, что они от Него отстанут». Он сказал: «Накажу Его и отпущу!» В надежде, что избавит Господа от смерти. Я, мол, побью его и отпущу. Только не убью. Солдатам дам Егов Преторию. Пусть побьют Его крепко, и евреи успокоятся. Он еще не понимал, насколько евреи «заточены» на смерть Иисуса. Он не понимал, что это еще больше их распалит. И что получилось? Если бы не Пилатово желание как-то вызволить Христа битьем, Он бы не был так изуродован до смерти. Солдаты били Его так, что Он перестал быть похожим на человека. Пилат думал: «Побью и отпущу. Хватит вам». А они: «Распни его! Распни!» Он хотел добра. Но был безбожным цивилизатором. Все гадости, которые в нашей жизни происходят – от безбожных цивилизаторов.

Они думают, что ради «вашего блага», мы придумаем вам сто сорок восемь справок, чтобы вы поехала на отдых. Ради вашего блага. Вы пока их соберете, вы перестанете хотеть отдыхать. Это все для нашего блага. Эти «крючки и затворы», эти бюрократические сложности, эта чушь- это все для нашего блага. То, что нам должно помогать жить, оно нам мешает.

***

Это общецивилизационная проблема —  желание жить в комфорте. И желание жить без страха. Нельзя жить без страха. Вот нельзя. Умному человеку, в принципе, это должно быть понятно. Не комфорт ли, причем максимальный, заложен как главная идея в нашу техническую цивилизацию? Она пообещала нам его, и мы поверили. И верим в это до сегодняшнего дня. Мы гордимся ее успехами.Понимаете, что я хочу сказать? Мы стоим на лживом основании. Наша цивилизация – лжива. И, когда она разрушится, когда она рухнет, сверху донизу, – ее нельзя жалеть. Ее не за что жалеть. По крайней мере, ее жалеть нужно не больше, чем жалели Римскую, Вавилонскую, Египетскую и другие цивилизации; которые в свое время рухнули. И – «до свидания». Остались пирамиды и папирусы лежать в музеях. Что останется от нас? Какие папирусы? Какие пирамиды? Археологи будущего, раскапывая наши кладбища, будут сильно удивлены, находя огромное количество скелетов с ослепительно белыми зубами. Поскольку мы очень сильно об этом переживаем. Зубы у нас и в гробу будут белыми, у тех, кто за это очень сильно переживает.

А что еще останется? Эти телефоны? Эти «пластмаски» все? Это вам – не пирамиды. Пирамиды стоят. А «пласмасски» исчезнут. Это все чушь собачья, в которую мы так влюблены безбожно, что жить без нее не можем. Посмотрите, мы живем в обществе маньяков, которым нужен третий глаз и третья рука. Помните, у Луи де Фюнеса была третья рука, которой он Фантомаса ловил? Надо третью руку для гаджета. Третий глаз неспящий. Чтобы два глаза спали, а третий смотрел в гаджет. Это портрет современного человека. «Что нет, что ли?» Найдите мне портрет здорового человека, который не тратит на эту «цацку» дурную семь, восемь, девять часов жизни. Каждый день. Разве это нормальный человек? Впрочем, он скажет – «нормальный». Так что, вопрос нормы зависает в воздухе.

Наша цивилизация – много порочна. Ей не хватает твердых оснований. Правильного отношения к ближнему. К живому, мертвому человеку. К своей смерти. И к жизни. Ко всему этому у нас не хватает твердых нравственных оснований.

 

***

Массовое сознание способно поколебаться только от таких трагедий. Мы привыкли к комфортабельному житию и оградили себя от беды. Мы закрываем себя от беды, потому что весь мир орет. Пока полмира плачет, полмира скачет. Кошмаром полна вся земля. Но когда кошмар превосходит какие-то цифры, будоражится наша совесть.

Эта беда пройдет. Найдут. Накажут. Проверят все торговые центры. Но жажда наживы, жажда вечных удовольствий, и наплевательство к смерти, как таковой, — постоянной и повсеместной – останется. За ней придут другие беды.

Техника не спасает нас от несчастья. Техника сделала нас уязвимыми. Мы уязвимы перед всем тем, что мы натворили. И все равно мы делаем вид, что это нормально: «Все равно, мы движемся к счастью!» Мы находимся в плену иллюзий. Тогда как смерть заходит в наши двери без стука.

Так что, дорогие братья и сестры! Плакать нужно каждый день. И будет, о чем. И слезы не будут лицемерны. Надо плакать и об этом. Делать выводы.Помните, что мы находимся в постоянной опасности. Поэтому, отправляя детей отдыхать в ночные клубы, помните, что они загораются. Кто умеет молиться, пусть молится. Но имейте чувство опасности всегда. Оно вас от многого защитит. Потому что нигде мы не находимся в безопасности. Не только в горячих точках, но и в наших городах.

В кино пойдете – молитву не оставляйте. Отправляете ребенка на каток или на летний отдых, не забудьте помолиться о нем и перекрестить на дорогу. Потому что места отдыха – это места и опасности. «Мысли наши – за горами, а смерть наша – за плечами».

Это не случайное явление. Нельзя забывать о Боге, о всегдашности страха смерти. О том, что мы смертны и смертны внезапно. Это необходимо везде. И особенно в тех местах, которые мы избираем для того, чтобы отдыхать и только отдыхать.

Будьте осторожны! Берегите своих.

Это же ужасно потерять кого-то из родных, накануне поругавшись с ним, и не помирившись. И не сказав какие-то самые важные слова. Думал: «Вечером скажу!» А вечер не наступил. Вечером он не пришел. И слова не сказаны. Это же уже все. Все… «Конец фильма — пошли титры». Я не знаю, что здесь говорить.

Берегите друг друга! Не живите беспечно!Не думайте, что жизнь будет длиться бесконечно, и она будет вечно веселая. И мы будем приплясывать, «как по лужам у ручья». Так только в детской песне поется. Все будет по-другому. И мы видим, что все по-другому. И неожиданно. С молитвой живите! И берегите друг друга! И Христос да хранит вас!

И Царство Небесное погибшим…

 

.

.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации