3550 Не боритесь с тьмой — умножайте свет! /проповедь 22.04.2018/

A A A

 

Христос Воскресе!

Сегодня, братья и сестры, мы совершаем память Жен Мироносиц. И к общей славе женщины, как матери и жены, добавляем славу женщины, как благовестницы Евангелие Христова, что тоже от нее не отнято.

То правда, что между апостолами не было женщин. И никто в апостольский лик не призван из женского пола. Для того есть глубокие божественные основания.

Но также правда, что священство не уделено женщине. Для этого есть тоже непреложные и неизменные психологические и духовные основания, коренящиеся в этих двух полах, которые Бог сотворил изначала для совершенно разных целей. Для дополнения друг друга.

Но вместе с тем, женщина не устранена от возможности распространять Евангелие. Главным образом тем, чтобы она сама носила в себе евангельское слово. В сердце своем.

И мы с вами можем быть благодарны многим женам за распространение Божьего слова по всему миру.

Например, Нина, девушка, родственница Георгия Великомученика, послужила распространению Евангелие в горах Кавказа, в Грузии. В тех землях, где и сегодня проповедовать Божие слово не так-то легко. Опасно. Несмотря на то, что нас – много, и мы – мужчины. Но Нина, пожалуй, единственная девушка, которая благовествовала Евангелие и родила Церковь. А все остальные сопутствовали Христу, будучи женами и матерями.

Так, например, наша страна приняла Евангелие через бабушку Владимира, через святую Ольгу. То есть, ее пример, ее воспитание, послужили впоследствии толчком для ее внука. Для проповеди Евангелие в нашей стране. Другие страны тоже хвалятся такими же женщинами. В Чехии христианство распространялось с помощью святой равноапостольной Людмилы. Она была замучена за веру, равно как и ее внук – Вацлав. Это было семя христианства в чешских землях. Французы приняли веру через святую Клотильду. Жену короля Хлодвига.

И таких примеров можно найти очень много. Даже в таких землях, которые сейчас являются нехристианскими. Между татарами, например, можно найти женщин христианок, которые воспитывали своих будущих ханов в христианской вере. И только Божий промысл так развернул жизнь, что эти народы не стали христианскими. Вначале остались в язычестве, а потом приняли магометанство. Так было в Турции, когда матери многих султанов были тайными христианками. И воспитывали детей своих таким образом, чтобы те, как можно меньше воевали с христианами; а может быть, и сами пришли к вере.

В общем, это тайная история христианского мира, в котором женщина проявляет себя наиболее сильно как жена и мать. Жена, которую любят. И мать, которую уважают. Вот это и есть, собственно, один из рычагов, который движет историей мира.

Поэтому, мы можем быть благодарны женщинам за распространение Евангелие по многим и многим территориям земного шара. В том числе и на нашей территории.

Сегодня мы совершили на богослужении много необычного. Все эти вещи символичны весьма. Вот, смотрите. Женщины несли свечи. И на «херувимской», и на Крестном ходе, и «на Евангелие». Женщины читали «Апостол». Женщины читали «Часы». Женщины несли Евангелие на Крестном ходе, женщины несли крест, женщины несли кадило.

Если мы все эти символы разберем по их внутреннему смыслу, то мы найдем для себя некоторые интересные вещи. Кадило — это же не просто для того, чтобы хорошо пахло. Это ж не флакон одеколона. Кадило — это образ молитвы. Если женщина может брать кадило на Крестном ходе, — это, значит, что она в молитве может быть так же сильна, как и мужчина.

«Может ведь? — Может!»

Ведь есть же женщины-мученицы. В женском теле может жить мужественный дух. Дух несокрушимый. И раз женщина может быть мученицей, так же может страдать за Христа, как мужчина сильный; значит, в ней есть все, чтобы быть такой же сильной и в молитве.

Есть женское монашество, что само по себе означает, что женщина может быть такой же сильной в борьбе со страстями. Воюя на похоти, как и муж. Да, апостол Петр называет женщину немощным сосудом. И просит мужей, чтобы они не ссорились со своими женами. Называя практическую пользу для этого. Чтобы не было вам препятствия в молитвах. (см.1Петр.3:7)

Если муж и жена живут плохо в семье, то жена превращается в «рыбу – пилу». И молиться ни ей, ни ему не получится. Не обижайте ее, чтобы вам не иметь препятствия в молитвах.

Это обычная, стандартная ситуация. Но в ситуации выше стандартной, женщина может быть такой же сильной, как монахиня. Такая же сильная, как мужчина в мученичестве.

Вот кадило, например, женщина несет. Кадило – это молитва. «Да исправится молитва моя, яко кадило пред тобою!» Поднятие кадильного дыма, его приятное благоухание – это есть образ жертвы Богу. Как еще изначально пишется, что люди приносили жертвы Богу и Господь Бог «обонял» приятное благоухание жертвы. (см.Быт.8:21)

Вот несет кадило жена – значит, она и в молитве может быть сильной. Урок!

Читает жена «Апостол», читает жена Псалтирь. Что это значит? Это значит, что она наравне с мужчиной может и должна поучаться в Законе Господнем день и ночь. Как царь Давид говорит. (см.Пс.1) Читать священные книги и упражняться в этом. По памяти ли, в сердце ли, с книжкой ли руках – как угодно. Наша королевна Анна, жена французского короля, одна из дочерей Ярослава («Ярославны», дочери – они «повыходили» замуж за норвежского, венгерского и, соответственно, французского, королей; заселили славянскими именами дома Европы) была единственной грамотной женщиной при французском королевском дворе. Она даже была грамотней, чем король – потому что он король расписывался «крестиком», а она писала свое имя. Он писать и читать не умел, ее супруг, венценосный, французский король. А она знала грамоту и читала Святое Евангелие.

У нас поэтому в Киеве не была разрушена соборная церковь Софии, премудрости Божией. Потому что, когда большевики хотели ее «равнять»; возник международный скандал. Французское правительство обратилось к Советскому правительству; говоря о том, что «одна из ваших Киевских княжен была нашей королевой; а вы хотите равнять храм, который построил ее отец». Возник прецедент политический. И ради этой Анны, кости которой уже давно в земле; ради ее святого имени, сохранилась древняя церковь.

Кафедральный собор Киевских митрополитов, Церковь святой Софии Киевской, которую, действительно, Ярослав построил в честь победы над печенегами.

Они продолжают свое влияние над нами, эти святые жены. Они продолжают влиять на нашу жизнь.

Итак, женщина несет свечу…

Что такое свеча? Это вера. Если бы здесь было темно, совершенно темно; то стоило бы только зажечь свечу – одну только свечу; и ее будет видно со всех концов этого темного помещения. Тьма не исчезнет, но тьма, в принципе, будет уничтожена. Потому что свет будет виден. И в борьбе со злом, нужно тоже иметь такой принцип в виду. «Не боритесь с тьмой, умножайте свет!» Когда со злом, с тьмой начинаешь бороться; сам в тьму превращаешься, с тьмой связываешься и во тьме пропадаешь.

Зажигайте больше света, света, света…

Когда Гете умирал, он говорил «Licht, mehr Licht!» Света, света, больше света.

Зажигайте больше свечей! С тьмой не боритесь. Тьма – она такая заразная. Она прилипнет к тебе и проглотит тебя. А вот свет зажечь – это очень важно. Одна маленькая свечка, зажженная в кромешной тьме, уничтожает тьму. Потому что ее видно – она горит. Уже свет есть. Он еще не победил до конца. Но он есть. Его не истребишь.

Если женщина свечку несет – это что значит? Значит, в ней может быть вера – такая же, как и в мужчине.

Евангелие несет – значит, в ней может жить слово Божие. Она может его благовествовать. Кому? Главным образом – детям. «Миром правит рука, качающая колыбель» — это правда. Но, кроме этого, часто мы видим, как женщина приводит мужчин в веру. До сегодняшнего дня мы являемся созерцателями тысячи примеров жизненных, когда женщины приводят мужчину к вере. Как правило, мужей… Если мама – сына, то это хорошо. Но…между мамой и сыном некая степень родства есть.

«Какая степень родства между мамой и сыном? – Первая!» «Между бабушкой и внуком? – Вторая!» «Между папой и дочкой? – Первая!» «А между мужем и женой? – Нулевая!»

Поэтому, жена может более всего влиять на мужа. На детей влияет меньше. На мужа больше. Потому что, между ею и ребенком уже есть некоторое расстояние. Это отдельная личность, отдельный человек, отдельная судьба, отдельный промысл, отдельная милость Божия. Да, через нее родился. Но он не ее собственность.

Между мамой и ребенком – есть расстояние. Между женой и мужем – нет расстояния. Это один человек. Поэтому, жены наиболее сильные «влиятельницы» на мужей.

Если жена благочестива. Вы, наверняка, знаете эти примеры. И я знаю. Таких примеров много, когда благочестивая жена уцеломудривает буйного, развратного мужа. Когда мудрая тихая жена уцеломудривает, образумливает, приводит к вере дерзкого, неумного, слишком энергичного, или рассеянного, или грехами повязанного мужа. Таких примеров очень много. У жены самая большая власть над мужем. Не над детьми.

Потом – над внуками. Почему? Потому что – старый с малым договорятся всегда. И у стариков и малышей есть некая общая тайна. Они оба — дети. Старик – тоже ребенок. Старики – это дети, на которых надели старое тело. И вот этим «детям в старом теле» и «детям в юном теле» всегда есть, о чем поговорить.

Родителям с детьми бывает не о чем поговорить. Или – нет времени. А вот бабке с внуком, или деду с внуком – всегда есть, о чем.

Следующая власть женщины над миром – это власть бабушки над внуками.

«Жены над мужем» и «бабушки над внуками» – вот, пожалуй, две самые главные власти, которые есть у женщины. Все остальное – это уже отдельно. Там можно разбираться, спорить, доказывать, подбирать примеры «за» и «против». Об этом сейчас говорить некогда. Вот две власти женщины. Благоразумная жена и добрая бабушка.

Не было бы у нас с вами Пушкина, если бы не было Арины Родионовны. С мамой у Пушкина был полный «швах». Он никогда: ни в одном письме, ни в одном стихе, ни в одном прозаическом отрывке, не отозвался с любовью о матери. У нее было какое-то отчуждение к сыну. Она его как будто и не родила. Его «сплавили» в Царскосельский лицей на восемь лет. Чтоб глаза ее его не видели. У него не было к ней «как к маме» ничего. Он не ластился к ней, как котенок на коленях. Он не говорил ей «маменька, маменька». Писем ей страстных не писал: «Я люблю Вас, я хочу домой…» Ничего этого не было. У Пушкина все «материнское» было – это нянечка. Простая русская крестьянская женщина.

Кстати говоря… Есть такая книжка интересная о нянях. О тех, кто вскармливал и воспитывал наших гениев. Наши гении, родившиеся в дворянстве, они ведь мамами не вскормлены. Дворянские женщины, которые, кстати, рожали по шесть, по семь, по восемь, по десять; они абортов не делали – они рожали; но они не кормили. Они не хотели «раздаиваться», «располневать», терять фигуру. И они отдавали своих, собою рожденных, от мужа зачатых, деток, крестьянским бабам – кормилицам. Эти рязанские, тамбовские, калужские бабы, вскармливали наших «Державиных», «Ломоносовых». Этих всех, этих всех, этих всех… Эти «Арины Родионовны» — они были не только няни, они были кормилицы. И многие наши поэты, писатели, философы, военачальники писали: «Меня по-французски научили раньше разговаривать, чем по-русски. И я полюбил Англию раньше, чем родную землю. И я влюбился в немецкую философию раньше, чем узнал, что Христос воскрес. Но, если бы во мне не жила русская кровь и русское молоко через мою кормилицу, простую рязанскую Пелагею (или простую тамбовскую Глафиру), то я давно был бы немец, или француз, или англичанин.»

Вот еще тайная жизнь какая. Над кем имеет женщина власть? Над тем, кого кормит грудью. Над ним у нее есть власть. Потом над внуками уже, повторяю.

А дальше уже все «такое», уже все «такое».

Вот так жена Хлодвига, Клотильда, привела своего буйного викинга варвара к христианству. А потом, и всю страну. Возникла Франция. Так же было и в нормандских землях. Так же было и у нас. Так же было и в других местах.

Вот это и есть апостольство.

По сути, в этот день святой женщине можно пожелать, чтобы она просто была женщиной. Просто — была женщиной. И все. Чтобы она любила мужа своего. По-настоящему любила. Больше никого пусть не любит, вот той любовью женской, которая есть в ней. В душе и теле, которая должна быть в ней.

«Мужа своего люби, о нем думай, к нему стремись, его ласкай, его грей, ему помогай, его питай. За него молись, о нем переживай. Будь его настоящей половиной».

Это очень много. Это не шутки. Это очень много.

И будь хорошая мать. А что еще нужно? Больше ничего не нужно.

Для того, чтобы весь мир расшатать, существует несколько простых вещей. Это легализовать аборты. Вытащить женщину из семьи, засунуть ее во всякие «работы», производства, «бизнеса» и всякую эту никудышную, эту «чмошную» деятельность. Ну, и еще разводы приветствовать. «Женись сколько хочешь, разводись, когда захочешь, живи с кем хочешь до брака. Блуди в браке с кем хочешь». Твое тело – твои проблемы.

«Аборты делай – и работай. И в семье – не сиди!»

Все – Вселенная разрушится! Она таки и разрушится. Но, в том числе, – из-за этого. Там, где этого нет, – там она еще будет стоять. А там, где это есть, – она долго не проживет.

Поэтому, лукавый весьма преуспел в этих вещах. Сегодня женщины не хотят сидеть дома. Им скучно дома в четырех стенах. Им скучно кашки варить. Им скучно пеленки «с желтым и зеленым» выстирывать. Им скучно читать медицинский справочник: что делать, когда газики выходят у ребеночка, что делать, когда зубки режутся. Им все это скучно.

Скучно им! Они говорят: «Я работать хочу!» Но не такие уж они трудоголики, чтобы работать хотели. Они хотят тусоваться. Одеваться красиво, выйти на улицу к людям, покурить в перерыве, с бабами потрепаться о чужих грехах, о всяких сплетнях. Вот и вся работа, которая их интересует. «Не могу я дома сидеть! Я в люди хочу!»

Это вот блудная душа, зараженная желанием жить за пределами дома. Знаете, как говорит Библия о женщине, на которую нету правды: «Ноги ее дома не живут!» (см. Притч.) Ножки ее куда хочешь упорхнут. На танцы – пожалуйста, в театр – пожалуйста, в кино – пожалуйста. Туда, сюда. «Ну, на работу пойду. Ну, хоть куда-нибудь пойду. Хоть буду за прилавком стоять, за десять тысяч рублей в месяц, — проезд себе оплачу. Но дома сидеть – не могу!» Все, это дьявол победил. Он сильно, конечно, испортил наших сестричек. И многие из них, действительно, не могут, не могут нести свою женскую долю.

А самая, конечно, благочестивая женщина, которая, если уж и работает, то работает по нужде. А если бы могла, то сидела бы дома. Ведь, у мамы дома – тысяча профессий. Подстричь ребенка – отдельная профессия. А скроить что-нибудь, любую распашоночку, обметать, прострочить – отдельная профессия. А убрать – отдельная профессия. У мамы двадцать пять профессий в руках. Она тебе и повар, она тебе и дизайнер по интерьеру. Она тебе и «клининговая компания». Она тебе и парикмахер. Она тебе и психолог. Она тебе и семейный домашний врач.

Да у нее все в руках. У нее вся Вселенная в руках. Если она это понимает, любит и ценит.

И вот о том, чтобы она это понимала, любила и ценила, нужно, собственно, говорить, думать и переживать. Говорить. Думать. И переживать.

Счастлив тот мужчина, который нашел себе этот «тыл». Кстати говоря, те молодые лейтенанты, которые поженились вот на таких девчонках; они потом и превращаются в генералов и маршалов. Именно они. У которых за спиной стоит крепкий тыл, который не даст ему спиться. Который скажет: «Вася, в академию пора!» После академии: «А вот туда поедем? На север А поедем? Там послужим?» — «Послужим, Вася, не переживай! Все вытерпим!» И вот они-то, «за спиной стоящие»….Видишь маршала, знай точно, что у него «за спиной» была вот такая женщина. Которая мать его детей, бабушка его внуков. И у него потому «большие звезды», потому что у нее большая душа и терпеливое сердце.

И так есть у всех. Это есть у всех. Или мама. Или любимая. Мужчине нужна такая женщина. Рыцари, дававшие обет безбрачия, бывшие одновременно монахами и солдатами; они вынуждены были, хоть на расстоянии, иметь даму сердца. Ту даму, которую никогда за руку не возьмешь, не то, что не поцелуешь; не то, что с нее платье снимешь, Боже сохрани. Они никогда бы даже ее за руку не взяли. Она должна быть «в зАмке, в окошке вдалеке». Однажды в жизни бросила ему розочку, а он с этой розочкой весь мир прошел и умер с нею в руках в бою. Это дама сердца. Мужчину должна вдохновлять женщина. Эта женщина, которой «я приношу все свои подвиги». Это нужно мужчине.

Если она есть, такая женщина; ну, что ж, – тогда появится и рыцарь. Если таких женщин не будет – откуда возьмется рыцарство. Это все взаимосвязанные вещи.

Поэтому, сегодня говорить можно много. Но – стоит ли?

Сегодня я бы пожелал вот что. Пожелал бы всем женщинам иметь возле себя настоящего, хорошего, надежного мужчину. Ну, тем женщинам, достигшим возраста. Жениха, мужа, отца, старшего брата. Это то, чего в нашей жизни не хватает на самом деле.

Я уже говорил неоднократно. И еще буду говорить. Иногда я смотрю на женщин Востока и удивляюсь, откуда в них столько достоинства. Гляньте на женщин Востока. Они идут так, будто они царицы. Они даже по улицам чужих городов ходят так, будто они здесь хозяева. Будто они царицы. Наши женщины так не ходят. Наши женщины ходят либо так, что от них нужно отворачиваться; либо так, что на них смотришь со слезами: загруженные сумками, спешащие, вечно в проблемах и делах. Вот так они ходят, наши милые женщины. Как царицы они не ходят. Я думал – почему? А потому, что у каждой восточной женщины есть три, пять, шесть мужчин, которые готовы за нее убить любого. Это папа, дядя, братья (двоюродные, родные), если есть жених – то жених; если ест муж – то муж; если есть сыновья – то сыновья. Восточная женщина нужна пяти, семи, десяти, пятнадцати мужчинам. Одновременно. Это их честь. Это их любовь.

Наша женщина не нужна никому. Так она сама захотела – захотела быть свободной. И получила странную свободу. Можешь в космос летать, можешь асфальт укладывать, можешь боксом заниматься. Что хочешь можешь делать. Только ты никому не нужна. Как мать. Как девица. Как любимая. Как жена. Как бабушка.

Вот вам и наша свобода западная. Будь она неладна. Будь она трижды неладна эта западная свобода, которая женщину превратила в груженого ишака. Или в женщину сомнительного поведения. У нас нет «середины». Нам не оставляет цивилизация середины. Она либо пашет как вол. Либо ведет себя так, что от нее нужно отворачиваться.

Все – нам больше ничего не осталось.

«Середина» есть только у тех, у кого есть настоящий мужчина дома. Который сам заработает. «Сиди, родная, сиди! Спасибо тебе. Сиди, тебе есть чем заняться! Я все сделаю. А ты сделай все остальное.»

Вот это меня тревожит. Мы сильно испорчены, дорогие братья и сестры. И еще скажу. То, что я сто раз говорил. Восточная женщина одевается на улицу как гусеница в кокон. Чтобы никто ее не увидал. А дома она все с себя сматывает. Для мужа она – та, что нужно для мужа. Она тебе и подкрасится, и приоденется, и нанижет на свои пальцы. И туда. И сюда. И здесь. И споет ему, и спляшет, и еще на чем-то сыграет. И сварит, и приготовит, и будет стоять с полотенцем через руку: «Ну, как? Ну, как? Ну, как?»

Наши – совершенно наоборот. Наши красятся и мажутся, чтоб на улицу выскочить; чтобы чужие глаза на них смотрели. Вот тут они уже и нанижут, и оденут, и подкрасят, и завяжут. «Прифуфырятся» – и выйдут. А для нас, для мужиков своих, для своих мужей, — в халатах, в затрапезе, в тапках, с «бигудей». Кто это придумал?

Это неправильная жизнь. У женщины есть муж. У мужа есть жена. Все. Это точка приложения счастья. Все в семью неси.

Надо говорить мужу: «Неси сердце, неси заработок, неси мысли свои, неси энергию свою». «И ты, женщина, неси. Красоту свою неси в семью. Не чужим же мужикам ее на улице показывать. Чтобы на тебя оборачивались. Не для этого же нужно красиво одеться. Оденься затрапезно и выйди на улицу. Для мужа оденься красиво!»

Мужа любить надо, «елки зеленые»! Это нужно объяснять женщине?

Объяснять надо. Потому что мы настолько одичали, что мы утратили элементарные понимания жизни. Элементарные.

Нас научили разводиться. В наш лексикон «заползли» такие слова как «моя бывшая жена», «ее бывший муж». Дети говорят: «мой новый папа». Это у нас сегодня спокойно произносится. Это что такое?

Это победа лукавого. Лукавый, если женщину развратит, всему миру конец.

Сказал Иоанн Лествичник, что в женщину Бог вложил некий избыток стыда. И этим избытком стыда она удерживается от всякой пакости. Если же утратит стыд, то сама будет искать мужа ненасытно. И найдет его, и развратит его. И тогда всем погибель.

Ведь мужчине не так нужна женщина, как женщине мужчина. Мужчине женщина нужна как помощница, хозяйка, любимая, как мама, как жена. Это все велико и сильно. Но женщине муж нужен просто, «чтобы жить». Потому что, она из ребра взятая. Она без него жить не может. Она как рыба, без воды. Она задыхается без мужчин. Женщина. Он ей просто нужен. Хоть с одной ногой. Как с войны вернувшийся. Хоть горбатый. Хоть старый. Хоть крючконосый. Хоть лысый. Хоть с животом.

Какая разница! Лишь бы был мужчина дома.

Мужчина – он нужен женщине. Но в ней некий избыток стыда, чтобы она не бегала за ним сама. Чтобы он за ней бегал. Хотя он ей нужен больше.

Если она потеряет стыд – а она теряет стыд; если она начнет за ним бегать – а она начинает за ним бегать, она давно уже начала сама за ним бегать; — тогда никто не спасется. Так говорит Иоанн Лествичник. Тогда будет такой разврат в мире – просто «туши свет» и убегай. Никто не спасется, если женщина будет нагло цепляться за мужиков.

А это уже происходит на каждом шагу. И я это знаю. И вы это знаете. И кто это только не знает. Из тех, у кого уже усы растут — все знают.

Поэтому, нам нужно возвращаться к обычной жизни. Семья – это последний бастион нормального человека. «Семья – это моя крепость!» Действительно, англичане правы. Но не в смысле родового поместья. Не у каждого оно есть. Почти ни у кого его нету. А в смысле того, что это та наша территория, на которой мы защищены. У меня есть «она», у нее есть «я». И вот там нормальная жизнь. Остальным про это знать не надо.

Пересмотрите, «перешифруйте» эти вещи. Вы не измените мир. Измените себя! И вы не сможете полюбить всех, если не сможете сначала полюбить мужа и детей.

И свою домашнюю работу. Благословите каждую кастрюлю. Благословите, не знаю, что там есть у вас дома… Благословите каждую иголку с нитками. Каждый ершик туалетный тоже можете благословить. Каждую полку с домашней химией.

Потому что – это наша жизнь. Это счастье ваше.

А, если ноги ваши будут жить «там», а не «здесь» (в смысле, «там» — на улице, а не «здесь» — дома), то кого вы будете призывать в свидетели, что вы несчастны. Не знаю…

Поэтому, я желаю мужчинам иметь возле себя настоящую женщину. Тогда можешь быть: и музыкантом, и первопроходцем, и геологом, и космонавтом, и философом, и писателем, и строителем. Да кем хочешь можешь быть. Потому что женщина дает мужчине такие силы, которые никто ему дать не может.

И, конечно, женщине хочется пожелать возле себя настоящего надежного мужчину. Настоящего. Надежного. Мужчину. И тогда она будет счастлива. Лишь бы только аборты не делала. Ценила свое счастье. Любила бы рожденных от нее. Воспитывала их по-настоящему. И это и будет ее самое лучшее влияние на окружающую действительность.

Так что, дорогие христианки.

Свеча молитвы и веры пусть горит.

Кадильный дым от ваших сердец и уст пусть к Богу поднимается.

Видите, как вы много можете. И читать. И петь. И уста вытирать при причастии. И со свечами ходить. И просфоры печь. И ризы стирать. И в храме убирать.

Куда мы без вас.

Еще некоторые могут на хоре петь. А некоторые могут иконы писать. А некоторые могут в школе преподавать. Гляньте, как вы много можете.

Конечно, вы бесценны. И мы без вас никуда. Только берегите себя. Берегите себя, и Бог да сохранит детей наших. Дочерей наших, и внучек наших, и крестниц наших. Да сохранит их Господь. Потому что на них первый удар.

Мужик, он такой. Он как медный тазик. Его можно сто раз об землю бросать. Он помнется. Но белье в нем постирать еще можно будет. Будет во вмятинах весь. Но вполне функционален. В нем еще и варенье сварить можно…Хоть будет весь во вмятинах.

А вот женщина – нет. Женщина – это фарфоровый сосуд. Ее, как «дрязнешь» раз об пол, — самый искусный «склеиватель» будет долго клеить. Может, и склеит. Но воды держать уже не будет. Легко «разбить» женщину. «Поломать» легко. Но потом склеить очень тяжело. Поэтому, беречь надо женщину.

И переживать нужно о тех, которые пока еще девочки. Но у которых уже «на подходе» все проблемы, связанные с женской долей.

Дай вам Бог счастья, дорогие сестры. Потому что «узлы» тяжелые. Узлы тугие позатягивали. Их просто так не развяжешь.

Дух Святой да хранит нас всех. Да вразумляет и просвещает нас.

Итак, счастья всем.

Жены, гляньте на мужей своих сегодня. Это ваше счастье. Другого у вас нет.

Мужья, гляньте на жен своих сегодня. Это ваше счастье. Другого нету. Нет другого.

Нету более красивых, более умных. Вот, ваше счастье. Кому-то другое. А это ваше счастье.

Ваше счастье и благословляю. И молитесь Богу о дочерях своих. Чтобы вышли замуж пораньше. Чтобы в девках не засиделись. Чтобы были хорошими хозяйками. Чтобы рожать начали, не были бесплодными. Чтобы мужу не опротивели. Об этом обо всем нужно молиться. Как только родилась девчонка, уже нужно об этом обо все просить Бога.

Только родилась – уже нужно просить. «Господи, благослови!» «Господи, помоги!» «Господи дай!» И так далее…

В общем, тема эта огромная. Мне про нее говорить приходится очень часто по разным поводам. И я еще не раз буду высказывать то, что в моей душе кипит, болит.

И засело. И не вылезает.

А вас сегодня, всех сестер, с праздником. Надеюсь, что мы как могли, потешили вас.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации