3658 Любовь — награда за “дела любви”, которые сделаны одним лишь волевым усилием /проповедь 14.10.2018/

A A A

 

«Днесь, благовернии людие, светло празднуем, осеняеми Твоим, Богомати, пришествием, и к Твоему взирающе пречистому образу, умильно глаголем: покрый нас честным Твоим Покровом и избави нас от всякого зла, молящи Сына Твоего, Христа Бога нашего, спасти души наша». Это тропарь сегодняшнего праздника – Покрова Пресвятой Богородицы.

Пользуясь случаем, я хотел бы вам вновь сказать и напомнить, что надо каждому из нас за время своей жизни церковной надо выучить наизусть тропари и кондаки всех двунадесятых и особо чтимых церковных праздников. Пасха. Вознесение. Преображение. Рождество. Покров. И другие. Это будет вам помогать участвовать в службе. А также совершать свои личные моления за пределами храма. Допустим, за руль садится человек – читает тропарь Николаю Чудотворцу. По морю плывет – читает тропарь иорданских праздников. И так далее. Этот тропарь сегодняшний – «Днесь благоверные люди…» — тоже, конечно, нужно будет со временем узнать и запомнить.

Итак, у нас сегодня всехристианский праздник, связанный с особой тревогой всехристовой Церкви. Об этом я специально говорить не буду, только подчеркну эту странную и частую связь больших праздников с большим беснованием. При больших торжествах церковных особенно лютует нечистая сила. Она стремится портить святое своим грешным.

Когда к нам приезжал неоднократно со Святой Горы, из монастыря Святого Павла — тамошний наместник, – старец Парфений, который и в алтаре у нас был на службах и прочее, я был свидетелем нескольких его бесед. Он очень часто говорил про Святую Богородицу. Однажды он встречался с учениками при мне, и люди задавали ему вопросы различные. И у него в речи постоянно возникало выражение «Пресвятая Госпожа Богородица». Он говорил эти слова так, что, даже без переводчика в чужой речи, было понятно: говорит он их с очень большим теплом. Вот, например, если я буду вам рассказывать про Михаила Шолохова или про Наполеона Бонапарта, это будет рассказ из книжек. И вы это почувствуете. Там может быть эрудиция, но там не будет теплоты. А, если я вам начну рассказывать про одного священника, который мне врезался в память на всю жизнь, когда я еще был пацаном почти; который для меня является эталоном некоторым священства, при все при том, что он был обычный грешный человек; но при этом в нем была какая-то честность и цельность, которой я с тех пор почти не встречал. И вот, если я вам буду рассказывать в подробностях о нем или о других людях, которые мне дороги; вы сразу почувствуете, что я рассказываю вам не про Наполеона Бонапарта или про Альберта Эйнштейна; а рассказываю вам о людях, которых я лично знаю, которые оставили след в моем сердце, которые вошли в меня и которым я благодарен.

Вот так и я слышал в интонациях старца Парфения в разговорах его о Божией Матери такую личную теплоту, которая заставляет догадаться (или предположить, по крайней мере), что у него есть какие-то личные отношения с Богородицей. Он знает ее как-то ближе, чем мы вообще знаем. Ну, смотришь на икону – «Ну, Богородица…» (Слава Богу, что язык твой не повторяет какую-нибудь хулу, которую говорят безбожники или протестанты). Ты чтишь Ее как Церковь научила – «до Рождества, в Рождестве, по Рождестве – дева. Воскресшая по смерти Сына, взятая в Славу, помощница…заступница усердная рода христианского…» Все правильно, все хорошо. Но…Бывают такие люди, в которых «отношения» к Ней – больше. Им Она — личная Мать. И даже еще больше… «Госпожа и Царица. Защитница.

Указательница. Путеводительница. Собеседница». Так — как в Акафисте говорится. Она — молчальников собеседница. Она — пустынников наставница. Она — девственных покровительница. Она — нагих исцеление. Она — больных одеяние. Она — грешных – спасение. Она христиан всех — прибежище и заступление.

И вот, мне бы хотелось, чтобы каждый из нас имел такую некую интимность, такую теплоту, которая делает нас на шаг ближе от «простого» почитания (всеправославного, всецерковного, общехристианского) Богоматери. Куда — то ближе. Чуть-чуть. Попробуйте! Это ж в наших силах. Мы же можем любить. И любовь поддается волевым усилиям. Можно заставить себя любить больше. Потому что, когда делаешь дела любви – любовь увеличивается. Различаются наверняка – «любовь» и «дела любви». Допустим, я не люблю Вас! Но, если я узнаю какой-нибудь неприятный эпизод из Вашей жизни, то я буду обязан о нем молчать, и похоронить в своей памяти, и никому о нем не рассказывать. И это будет дело любви. Скрыть чужой грех, никому о нем не рассказать – это еще не любовь. Но это – дело любви. И, когда люди делают дела любви, — тогда Господь, видя их старания, дает им и саму любовь. Любовь приходит в награду за дела любви, которые еще сделаны без самой любви, но только одним лишь волевым усилием. Это будет очень важное занятие, которое потом будет вам всю жизнь помогать.

«Ну, не люблю я его! (кого-нибудь) — Ну и что ж, что ”не люблю”. Ты ведь знаешь, как нужно поступать, когда любишь? — Знаю! Зла не желать. Неприятностям не радоваться. Не злословить за спиной. Ножку не подставлять. — Вот, раз знаешь это все, то так себя и веди по отношению к человеку, которого ты не любишь.

Ты знаешь, что только так нужно поступать по отношению к человеку. И ты через силу делаешь дела любви. А потом любовь придет. Потому что любви нету – «по факту». То, что мы называем любовью, это (простите за грубое слово) — «сопли в сахаре», это мыльные пузыри. Это эмоциональность какая-то. Это «плотяная» привязанность какая-то. Мамы к ребенку. «Дяди» к «тете». Это не любовь никакая. Это – плотское и душевное. А любовь – она другая. Ее нужно получить в подарок. А до того, как ты ее получишь, ты должен делать те дела, которые являются делами любви.

Поэтому, мы можем полюбить Божию Матерь больше. И сделать какой-то шажок к Ней навстречу, чтобы и в наших разговорах о Ней появилась семейная теплота. Когда бы мы не просто говорили дежурные фразы — «Богородица…», а когда бы мы говорили о Ней: «Госпожа моя, Богородица, Мария сделала (то-то и то-то) для меня, для страны, для всей Церкви». Тогда я чувствую, что Она близкая к нам – чрезвычайно близкая.

Был такой большой святой – Нектарий Эгинский. Это епископ, о котором стоит когда-нибудь отдельно поговорить (а может быть мы и говорили с вами о нем). Он был чрезвычайной святости человек. Это была огромная чаша благодати. При том, что он прожил тяжелейшую жизнь. Вечно гонимый от своих… (свои же могут быть гонителями хуже чужих). Его всю жизнь гнали православные: не иудеи, не масоны, не мусульмане (хотя он и жил недалеко от них, в Греции, – шаг шагни и попадешь в Турцию). Его гнали именно православные, именно духовенство, именно епископы осатаневшие. Гнали его абсолютно некритично, нерационально; абсолютно не отдавая себе отчет – за что? А за то гнали, что в нем Дух Святой жил. А в них – не жил. И они бесновались. Он всю жизнь, как заяц, бегал от врагов, а враги были в митрах и с панагиями. Это был святой человек, Нектарий Эгинский. У него есть такой гимн Пресвятой Богородице: «Марие, Дево Чистая, Пресвятая Богородице, Радуйся, Невесто неневестная…» «Агни Парфене» Это он написал.

Говорят, что он имел к Божией Матери такую любовь, что всегда называл ее на «Вы». Мы этого не будем повторять, потому что мы не можем, как обезьяны, копировать поступки святых. У нас нет такого права. Мы говорим Матери Божией – «Ты». — Ты, Пресвятая Владычица, защити нас! — Ты, Царица Небесная, помогай нам! А вот он, почему-то говорил Ей – «Вы». Он Ее лично знал. Некоторые монахи слышали его келейные молитвы и были удивлены его общению с Богородицей: «Матушка Богородица, у нас очень болеет одна монахиня. Надо, чтобы она исцелилась. Вы пожалуйста сделайте это. Только сделайте быстро. Мы не можем ждать. Она может умереть. Быстро пожалуйста сделайте это» — он со слезами говорил Ей это (а потом с удивлением находили здорового человека).

Или: «У нас совсем нечего в монастыре есть. Пресвятая Владычица Богородица, помогите нам. Но – помогите быстро. Сейчас же помогите нам. Сделайте что-нибудь. Вы все можете. Я очень Вас прошу».

Он так с Ней говорил, и в ответ на эти «разговоры» сыпались, приходили, как из рога изобилия «ответы» на те прошения, которые он к Ней обращал. Только у него был с Ней договор — он никогда не просил ничего за себя. Он просил либо за духовенство, либо за людей, либо за всю вселенную, либо за всю Божию Церковь. Но за себя он не просил.

Вот такая была у него теплота особая к Пресвятой Госпоже Богородице. Когда говорят: «Госпожа моя, Богородица», то я слышу в этих словах такие древние мотивы.

Сегодня нету господ. Сегодня, как говорится, в коммунистическом «символе веры», все – «товарищи и братья». Все — чересчур демократичные. Все — друг другу ровня. Нет ни начальников, ни подчиненных. Плевать «всем» на «всех».

Кстати, дети наши так себя ведут очень часто. Они считают: «Какая разница – учитель или директор. Мы все одинаковые – все одно и то же. У кого больше денег, тот и самый “туз”». Они так думают, потому что и телевизор им так рассказал, и вы может быть тоже в это верите. На самом деле – нет. Есть понятие – господин мой, начальник мой. Жена может ноги мужу мыть и говорить: «Господин мой!» Что больше? Не потому, что он избил ее или унизил. А потому что она любит его и знает, что она без него жить не может. Она – «ребро» его и — все. На этом точка. И в этом нет унижения. В этом есть хорошая иерархия, когда есть господа, есть цари и владыки есть. Просто оно все замазалось краской такой внешней. И мы, вроде, перестали что-то понимать.

Вот говорю я: «Госпожа моя. Владычица, Богородица!» Это значит: я нахожусь в подчинении у Нее — Она командует мною. Она управляет мною совершать благое промышление о человеческих судьбах: о больных и здоровых, о старых и молодых. И о таких и о сяких. И я бы хотел, дорогие мои, чтобы мы тоже это имели.

На Афонской горе говорят некоторые (не все — там людей много — они разное говорят по некоторым вопросам), что, если Акафист Божией Матери (такой: «Ра́дуйся, Е́юже ра́дость возсия́ет; ра́дуйся, Е́юже кля́тва изче́знет. Ра́дуйся, па́дшаго Ада́ма воззва́ние; ра́дуйся, слез Е́виных избавле́ние. Ра́дуйся, высото́ неудобовосходи́мая челове́ческими по́мыслы; ра́дуй-ся, глубино́ неудобозри́мая и а́нгельскима очи́ма…») выучить (или читать каждый день или хотя бы через день), то (люди, которые имеют знания в духовных делах говорят), — не будет у вас нестерпимых бед. Не будет у вас внезапных несчастий.

Не будет у вас чего-то такого, от чего вы сокрушитесь и не подниметесь. Не будет!

Потому что будет у вас Госпожа, Царица, Богородица. Высшая Ангелов и Архангелов. Всея твари честнейшая. И Она будет вас хранить. Вы языком Церкви и языком ребенка будете с ней разговаривать, вы будете «лепетать» с Ней; а Она, как мама, будет иметь о вас особое, сладкое для вашей души, попечение.

Поэтому, приобретайте, дорогие христиане, дерзновение к Божией Матери. И к Христу, Сыну Ее. Иногда смотришь как люди иконы целуют. Один: «чмокнул» и – пошел. А другой подходит к Образу (тому или другому) как к живому. И он говорит ей что-нибудь такое шепотом. И ты, чувствуешь, что диалог состоялся. Он — услышан. У всех все по-разному. Один – свечку лепит, как будто дрова в печку сует. А другой поставил и что-то сказал. Огонек пошел к Небу и вместе с ним в пламени огня пошла к Богу какая-то просьба. И ты видишь, что…Пошла-пошла…Точно пошла. Человек не свинья – он чувствует, что имеет – что не имеет. Где – пошло, где – не пошло. Где – покаялся, где – слукавил. Где – молится, а где – изображает. Где – верует, а где – дурака валяет. Человек – чувствует. И люди чувствуют все. В основном. (Хотя можно обмануть человека. Обмануть – можно. Но мы – не об этом).

Вы приобретайте, пожалуйста, некую теплоту детскую и семейную близость к Богородице. Потому что, мы – не просто в Бога веруем; мы и в семью допущены — допущены к знанию, пониманию и почитанию Мамы Царя. Понимаете, как это важно?

В любых наших житейских отношениях к президенту легче подобраться через женскую половину президентского дворца. Через любимую дочку, через любимую жену всегда легче добраться до великого человека. Кто об этом не знает? И, когда чего-то хотели от кого-то, то не шли в лоб к великому вельможе, а подходили с подарками к супруге его, (если он любит ее и уважает и слушается) или к дочери, (если он в ней души не чает). Это самый верный способ добраться до сердца Господина.

А нам Господь взял и подарил (без всякого лукавства, без всяких подарков) такую возможность: «Иди к Маме Моей! Маме Моей скажи! Мама Мне передаст!» Представляете, что нам подарил Господь, Иисус Христос? Просто всех нас, таких байстрюков немытых, собрал всех беспризорников в «Республику ШКиД»; в Церковь Божию собрал нас.

«Молись Мне. Знай Меня. Помни Меня. Слова Мои читай. Делай то, что Я говорю. Но… когда совсем худо будет иди к Маме Моей. — Маму Мою проси. — Я тебя слушать не хочу. Но Маму попроси – Она всех слушает. Она потом Мне передаст, и Я — решу!»

Вот так, христиане! Иногда мы такие, что нас Бог может слушать не хотеть. Он всех слышит. Но одних слышит, а других – слушает. Одних просто «слышит», а других – «слушает»: «Говори, раб Мой!» Некоторых не слушает… Они мелют языком на воздух тысячи молитв, а Он их не слушает. «К Маме пойди! Мама всех выслушает!» Мама потом Царю скажет, и будет тебе хорошо, Божий человек, замаравшийся теми или иными безобразиями.

Серафиму Саровскому сколько раз Божия Матерь являлась? Больше дюжины… И каждый раз с новыми святыми: то – в сонме святых дев, то – с апостолом Петром, то – с Климентом, священномучеником, то – с Иоанном Богословом, то – с великомученицей Екатериной, то – еще с кем-то. Она – «полнеба» к нему привела. Разговаривала с ним. И к больному ему приходила, и в пустыньке его посещала. Говорила: «Любимче Мой! Он от рода нашего!» Самый любимый русский святой последних столетий. Какая близость к Богородице!

А Сергий? Ежедневно читал акафист Божией Матери. Ежедневно! И однажды читал, а потом задрожал как осиновый лист и говорит Михею, ученику своему: «Готовься, чадо. Пречистая грядет!» Тот упал лицом на пол и ничего не видел. Матерь Божия вошла в келью, и Сергий с ней разговаривал. А Михей ничего не видел, он боялся разлепить глаза и посмотреть наверх. Сергий тоже дрожал, как лист осиновый, но говорил с Божией Матерью. Она сказала: «Молитва твоя пришла ко Мне. И монастырь твой крепким будет. И дети Божии умножатся. И спасутся здесь тысячи. Принимаю Я просьбы твои и хранить тебя буду». Поговорила с ним, благословила его и ушла.

В другое место ушла. С другим святым разговаривать.

Нету нашей церковной жизни, нету нашей церковной истории и нету спасения наших душ без Покрова Пречистой Преблагословенной Девы Марии.

Поэтому, нам еще придется сейчас выйти на улицу и Крестным Ходом обойти наш святой храм. Телом будет возле храма. Умом на небе. Кроме этого, умом своим должны посетить дома свои. Чтобы и они были под Покровом.

И – украинские святыни. Лавру Киевскую – Печерскую. И Лавру Почаевскую — Успенскую. Чтобы наша молитвы, наша «копеечка». в копилочку общую Церкви да упала. Потому что: Церковь радуется, а дьявол зубами скрежещет. Божии рабы слезы умиления льют, а сатанинские дети (отрыжка бесовская) – они ножи точат. А «ножи их в их сердца да вернутся. Лук их да сокрушится. Потому что утверждает праведных Господь». (см. Пс. 36) В ту яму, которую они вырыли, сами и попадают. И покроются смрадом.

Да будет так. Аминь.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации