3651 Крест – несем! Друг друга – любим! И Христа – не стыдимся! /проповедь 30.09.2018/

A A A

 

Братья и сестры!

Сегодня на службе мы читали хрестоматийный текст из Евангелие. Совершенно хрестоматийный. Текст о крестоношении. Я позволю себе напомнить совершенно всем известные строки из Евангелие. Христос говорит: «Тот, кто хочет идти за мной, возьми свой Крест, отвергни себя и иди за мной» (см. Мф.16:24).

Вот есть у нас и повод, чтобы оценить свою жизнь с точки зрения несения креста. Нет ни одного человека, который бы не был «крестоносцем». Тяжесть жизненную несут все люди, но не все спасаются. Возле Господа Иисуса на Голгофе были два распятых человека. Посредине – праведник, искупитель грехов. А по бокам – они, виноватые и терпящие должное. Вроде бы у каждого одна история. Оба – распяты. Оба – злодеи. Оба – близкие к Христу на расстоянии вытянутой руки. Казалось, должна быть одинаковая участь. А участь оказалась противоположная радикально. Один – «вверх». Другой – «вниз».

Крест несут все. Крест несут также и некрещеные, и неверующие, и маловерные, и инаковерующие. Все люди – крестоносцы. И тяжесть жизненного нашего ига чувствуют на себе все. Но вот вы слышите, что Господь говорит: «Кто хочет за мной идти, возьми Крест свой!» Очевидно – «возьми» означает, что мы его сбрасываем регулярно, пытаемся как-то от него «отпетлять», от Креста своего. И тогда он, кстати говоря, тяжелее становится — по мере сбрасывания Креста, человеческие сложности становятся тяжелее.

Сказано многими (и святыми, и «простыми»), что, когда человек идет «сквозь проблему», проблема заканчивается быстрее. Когда он от проблемы убегает, делает вид, что ее нету (как бы балуется с проблемой), проблема утяжеляется, расширяется и давит на человека больше. Надо идти на нее. Как говорил один из наших, тогда еще не крещенных, князей своим врагам: «Иду на вы!» И – вперед. «Либо грудь в крестах, либо голова в кустах». Одно из двух. Надо идти на проблему. А не убегать от нее. Так и с Крестом так же. Когда его сбрасываешь – он тяжелеет. И никуда не хочет падать с плеч.

Проверьте свою жизнь, дорогие христиане, на предмет того, что вы терпите: или вы терпите в семье; или вы терпите сами от себя что-то (как человек, который борется с собой и не может себя победить); или вы терпите какие-то внешние бытовые вещи, как, например, недостаток денег, или тесные жилищные условия, или бездетность, или невозможность выйти замуж (невозможность найти пару); или еще что-то. Все – короче. Все, что вас гнетет и мучит изнутри и снаружи, все это переоцените с такой точки зрения: вы это себе не выбирали, вы этого не искали, это вам на плечи положили – ну так несите, несите.

Наличие на плечах каждого человека Креста дает нам право никому не завидовать. Только глупый человек может кому-то или чему-то завидовать. Ты же не знаешь чужой тяжести. Ты можешь завидовать какому-то лицу на глянцевой обложке, ты можешь завидовать человеку, который попал в список Форбс, например, — но это признак твоей недалекости. Ты же не знаешь, от чего страдает человек, чего боится, какими страхами и печалями насыщена его жизнь. Эти все рейтинговые вещи ничего не значат, они ничего о человеке не говорят. Они снаружи только его показывают, как некий манекен. А что внутри у него, что там главное? Надо запомнить навсегда, что завидовать в жизни некому.

Некому завидовать в жизни!

У меня был период в жизни, когда я был влюблен в город, в котором я жил. Это город Львов. Центральная его часть идентична некоторым кварталам Парижа (того старого, который барон Осман еще не испортил). Такой средневековый город, в который можно было влюбиться как в женщину. И я был влюблен в него. Я ходил и внюхивался в запах его балконов и подъездов. Я читал про него книжки. Мне было интересно ходить по этим старым камням. смотреть на эти надписи на фронтонах, рассматривать эти от времени обветренные скульптуры. Было интересно до тех пор, пока я не стал пономарем. А когда я стал пономарем, я стал ходить со священниками на крещение, на освящения разные. И на похороны. Я стал заходить в эти прекрасные дома, а там уже лежали покойники. Мы там пели над ними: «Со святыми упокой!» и «Вечная память!» После этого моя любовь к камням, к истории, к древности, к запахам заплесневелым старого города испарилась в одну секунду. Потому что я уже трупы видел и помнил внутри тех домов, которыми любовался снаружи. Так исцелилось мое сердце от одной привязанности.

Таким же «макаром» оно исцеляется и от других привязанностей. Вот, думаешь: «Ох, мне бы сейчас вот туда бы забраться, и я бы был счастливым!» А когда заберешься туда (ненароком, не прикладывая усилия даже) думаешь уже другое: «Господи Иисусе, какой кошмар! Где я оказался? Это же просто ужас. А можно мне обратно?» — Но, оказывается, что обратно уже нельзя.

Во все скорые поезда можно сесть, но на ходу уже не спрыгнешь.

— Хочешь быть богатым? — Можно, можно быть богатым. Можно. — Сел. Теперь изнутри постигай тяжести жизни богатого человека.

— Хочешь быть известным?» — Хочу. — На, пожалуйста. — А можно спрятаться куда-нибудь? — Нельзя. Теперь уже не спрячешься. Теперь постигай изнутри скорби известного человека.

Так что, «слово о Кресте», оно должно хотя бы вам это подарить. — Отсутствие зависти. Если вы кому-то завидуете, вы просто не очень умный человек. Не то, чтобы грешник («Уж я такой архигрешник! — Да не какой ты не грешник. Ты просто дурак, ты просто жизни не знаешь. Ты не смотрел в глубину»).

Кому можно завидовать? Кто не умрет из тех, кому мы завидуем? Кто защищен, твердо защищен от болезни? Кто? Кто никогда не боится за своих детей, отпуская их, (маленьких, или больших, дальше или ближе от своего дома) по делам или на учебу? У кого нет страха? Ни у кого! Такого человека не существует на свете.

Нужно не сбрасывать Крест свой и знать, что другие тоже Кресты несут.

Почему так дорога милостыня в очах Божиих? Почему так важно помогать друг другу? Пост нарушил – Бог не заметит. Что-нибудь там еще – не «вычитал» какую-то молитву, например. Да Господь вообще на это не смотрит. А вот если ты, например, проявил жестокость и не проявил милосердие; если ты проявил безучастность к человеку, холодность такую (ну неинтересны тебе чужие скорби), вот тогда Господь посмотрит, Господь (извините меня), внимательно смотрит на это, потому что Он сам сказал: «Я был голодный, Я был в тюрьме, Я был в больнице, и вы пришли ко мне!» (см. Мф.25:35-36)

«Я» – был. И вы – пришли. Мне нужно было, и вы помогли Мне.

«Недочитал!» — Да забудьте про это, дочитаете еще. И даже, если «не дочитаете», страшного ничего не случилось. А вот с ближними…

Потому что: всем – тяжело, все – крестоносцы, все несут на себе. Только одни, понимаешь, терпеливо тащат. А другие – сбрасывают.

Вспоминаю одну историю из жизни Церкви. Был некогда один святой — Афанасий Брестский. Он жил в такое время, когда поляки католики, как голодные псы терзали бедных православных христиан в Украине и в Белоруссии. Те ходили в Москву за деньгами, за помощью и вообще не знали, как им дальше жить. То, что сейчас есть – то и раньше было. (По-моему, Украина обречена на одно и то же житье. Что ни столетие – одни и те же проблемы. Эти давят – «Москва спасай!» Куда деваться – непонятно. То же самое).И вот, однажды Афанасий шел за подаянием в Москву, за деньгами. Видит — сидит на краю дороги какой-то безногий калека. Просит: «Донеси меня до города!» Афанасий: «Хорошо!» Взваливает и несет его на своих плечах. Тяжело. Градом с него пот льется. Калека говорит: «Ладно, брат, спасибо! Клади меня на землю. Другой кто-нибудь дальше понесет», Афанасий: «Нет. Жив Господь мой, пред Которым я стою. Понесу тебя дальше». И несет его дальше. Тащит, и тащит, и тащит. Тот: «Да ладно, брось уже, хватит! Спасибо. Другой поможет дальше». Но Афанасий упорно несет его. И чувствует вдруг, что нищий на его плечах становится все легче, и легче, и легче. А потом как будто и нет совсем ничего. Голос только: «Афанасий, ты меня не оставил, и Я тебя не оставлю!»

Господь испытывает человека. Тяжело ведь, действительно. Можно было бы и сказать: «Да ладно, брошу. Помог вроде!» Потому и говорится: «Претерпевший до конца спасется» (Мф.10:22). Чтоб награду получить, надо дотерпеть до последнего. Бывает, что устанешь, подумаешь: «Да, ладно!» — а тут, как раз, тебя награда и ждала. Была под носом и – ушла. Есть некоторые корабли, утонувшие прямо в гавани. Вот уже проплыли всю буйность океана, уже в гавань зашли; потом – «брык» и все; легли на бок, нахлебались воды и пошли на дно. Прямо уже – до берега сто метров. Есть некоторые, не получившие награды, за пару сантиметров до награды.

Поэтому, надо Крест нести, и не сбрасывать, и тащить его. Он будет легче. Будет легче.

Вот, например, девушка. Возьмем любую девчонку. Вот у нее одна мысль – «Надо замуж, надо замуж!» Вот – «Где-же, где-же?» Вот – «Как-же, как-же?» Смотрит в зеркало – «Ой, мне уже не восемнадцать, а – двадцать два! Ой, скоро двадцать три! Господи, как жить на свете?» Эта тревога ее убивает. Это Крест такой ненужности. Потому что женщина, не имеющая в себе, не беременная, по-славянски – праздная. Пустая. Беременная – непраздная.

И женщина пустая, ненужная некому сидит одна и печалится. А если подумать и понять, что это Крест. Такой тяжелый Крест — внутренний. Внешне — все хорошо. Сытые, красивые, с дипломами, с квартирами. А внутри — больно. Но ты вот себе скажи: «Да ладно, буду терпеть, сколько Бог даст. Все – не буду я печалиться».

И, если ты так живешь, (сцепила волю в кулак и живешь), то потом будет награда. А если ты будешь кукситься, всем завидовать, «когда?», «чего?», то будешь в страданиях внутренних проводить молодые годы. Не надо печалиться. Заболел – лечись, и все равно терпи. Неси!

Несите свои Кресты. Об этом нам Господь в очередной раз напоминает. Если ропщет человек – значит, он уже не несет Креста; если завидует другим – тоже; и если устал, уныл, если хочет сбросить: – «Да, ладно уже!» Нет, несем свои кресты. Несем и не унываем. Несем весело. Помните, как Никулин с Шуйдиным бревнышко несли. «Улыбаемся! Улыбаемся! Несем весело!», так и мы: взяли Крест и несем. А куда уйдешь? Некуда нам.

В Евангелие дальше еще говорится: «Кто постыдится Меня и Моих словес в роде сем прелюбодейном и грешном, того и Сын Человеческий постыдится, когда придет во славе Отца Своего» (см. Мк.8:38).

Очень важная вещь – нельзя Христа стыдиться. За Христа сейчас бьют? – Нет. С работы выгоняют? – Нет. На доску позора вешают портрет? – Нет. То есть: нет никаких репрессий для верующих в Иисуса Христа. Его и раньше стыдиться было нельзя. Но раньше человеку угрожали массой неприятностей. В советское время. За веру Христову. За венчание, за крещение детей, за посещение храма. Угрожало ему многое. И неприятное. Сейчас ничего не угрожает. Тем более нельзя стыдиться Господа Иисуса. Если вас кто-нибудь спросит: «Ты что, в церковь ходишь?», вы не извиняйтесь перед этими людьми: «Вот вы знаете…, понимаете… я, конечно, хожу. Там …красиво поют». Человек извиняться начинает, как будто хочет сказать: «Да вы не думайте, что я верующий. Я просто так. Привык и хожу». Боже вас сохрани от этого! Это прямое отречение. Еще перед вами нож не засверкал, еще вас за горло не взяли, еще вас матом не покрыли с ног до головы (Ах, ты такой-сякой, христианин, верующий нашелся!). Еще ничего не было, а вы уже испугались. От стыда, от малодушия. Никогда не стесняйтесь Господа Иисуса.

Но и не выпячивайте свою веру. С утра в церковь идете, не говорите соседям: «А я в церковь иду!» Это была бы вторая такая крайность – нездоровая. Но, если вы идете, а вас спрашивают: «Куда идешь, в церковь что ли?», отвечайте прямо: «Да!»

Один священник мне совет дал: «А, вы в атаку переходите!» Как это? Вот вас спрашивают: «Ты что – в Бога веришь?», а вы ему: «А ты, что – нет?!!». Не нужно извиняться: «Да вы знаете… я вот книжку прочитал умную, …там написано – Бог есть, я и поверил… понимаете». Они все смеются. Надо так: «Чему вы смеетесь, безмозглые вы (сказал бы пожестче, но нельзя). Над кем вы смеетесь?» Так Исаия говорил. (Рот Исаии может не закрываться). На кого вы рот разеваете? Дети блудницы, на кого вы раскрыли рот (так он и говорил) (см.Ис.23) Шлюхины дети, на кого вы рты раскрыли? На Живущего на Небе? Вам кажется, что Его нету?

Исаия там и дальше много чего наговорил – «та-та-та-та-та», за что его и перепилили евреи. Деревянной пилой, притом. Невыносимо было слушать этого великого человека. Потому что он говорил им так, что они садились на пятую точку. И все, что им оставалось – только убить человека. Они всех пророков и праведников убивают.

И у нас эта болезнь есть – как только правда зазвучала, сразу желание бежать и потушить ее. Бегут с ведрами как на пожар – тушить. Иначе больно жить.

Если правда звучит, то жить – больно!

Повторяю, мы не должны стесняться Господа Иисуса. И уже наступило время – переходить в атаку. С атеистами, насмешниками, клеветниками всеми. Со всеми теми людьми, которые дышат против Церкви Божией. Против иерархии, против Патриарха, против Таинств, против святынь. Против всего. Пора в битве с ними перейти в атаку. Уже можно схлестываться с ними в словесной баталии. Уже можно затыкать им рты. Тем, у кого есть аргументация, у кого есть крепкая вера, у кого есть смелость. У кого есть это все, что нужно, чтобы вступить в бой с ними. Они, в принципе, псы, которые поджимают хвост и бегут, когда встречают достойный отпор. Это такое «псячее» поведение – гавкают только на беззащитных. На убегающего гавкают. За убегающим бегут и грызут его за пятки. А того, кто встал перед ними и вступил с ними в бой – они боятся. Хоть даже их пять-семь, но они поджимают хвосты как псы, сразу у них уши книзу, и — в сторону. Они – такие.

Уже пора нам воевать за Иисуса. Хватит оправдываться, что мы верующие. И стыдиться хватит. Ах, «я – то», ах, «я – се». Вот нам и говорит Господь: «Постыдишься Меня и Моих словес в роде сем…» Какая характеристика дана роду человеческому: род «прелюбодейный и грешный». Все грехи отдельно, и прелюбодейство — отдельно. Это особенный мир. Вообще – грехов много, но еще и прелюбодейство выделено как отдельный грех. Вот характеристика этого мира. Все так живут. Больше или меньше.

В роде этом, прелюбодейном и грешном Христа стыдиться нельзя!

И еще об одном говорит нам сегодня Евангелие. О цене человеческой жизни. Говорит Господь: «Что толку человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей навредит» (Мф.16:26). Тем самым показывает, что ценность души человеческой превышает все мысленные красоты и богатства окружающего мира.

Все «лувры», собранные вместе – это кусочек грязи по сравнению с душой одного человека. Вот «его» душой. Или «его» душой. Или «ее» душой. Или моей душой. Неважно, какой душой. Это тоже трудно в жизни понять. Потому что мы делим людей на грязно одетых или хорошо одетых, на сидящих под забором и едущих в «Майбахе», на людей, которые занимаются большими делами и на людей, которые просто улицу подметают. Мы их делим всех. И нам очень трудно носить в сердце эту правде Божию – что они все одинаковы. Перед Богом они все одинаковы. И этот человек, который метет улицу метлой, он такой же дорогой для Бога. И все «лувры», вместе взятые, все «версали» вместе взятые, все «оружейные палаты», все «алмазные фонды» вместе взятые – не стоят одной души вот этого человека, который в канареечном жилете метет по утрам твою родную улицу.

Нам трудно это понять. Потому что вот… (то ли веры мало, то ли мы забываем про Евангелие. Забываем. Вроде знаем, но – забываем). Но надо бы в себя внедрять, что вот нету таких людей, нет – «просто людей». А Николай Сербский говорит: «Ты видел звезды на небе? – Видел. – Это царский венец над головой всякого человека». Господь корону рассыпал бриллиантовую на небе. Для того, чтобы и бедный, и богатый были увенчанные одной и той же короной. Мы все перед Богом одинаковы.

Вот нам Господь и говорит: «Не продавайте человека за серебро». Не продавайте человека на сплетнях. Не берите денег за кровь пролитую. Вообще бойтесь обидеть человека. В другом месте в Евангелие говорится, что «ангелы видят постоянно лицо Отца Моего Небесного» (см.Мф.18:10).

Не презирайте ни одного из малых сих. У арабов есть такая пословица: муравья не обижай. Еще не знаешь, кто кому пригодится. И босяки в двадцатых годах, после гражданской войны, помните в «Республике Шкид» тоже пели: «У кошки четыре ноги, позади у нее длинный хвост, но трогать ее не моги за ее малый рост, малый рост». То есть – маленьких не обижай. Никого не презирай. Не отбрасывай с дороги ногой того, кто кажется тебе несчастным. Это может быть Христос. Испытывает тебя. Может Он здесь и сейчас в образе безногого немытого испытывает твою человечность. Ты отбросишь его: «Пошел отсюда!» (как к этому привыкли некоторые: чем больше власти, тем больше хамства — тут уж никуда не денешься), а потом услышишь на Страшном Суде: «Ты за что меня пнул, человек, голова, два уха – чем я тебе мешал?» Это Он тебе скажет, не кто-нибудь, а – «Он» скажет. Вот оденешь какое-нибудь свое старенькое пальтишко на бомжа в холода, и в этом же пальтишке Христос тебя на Страшном Суде встречать будет. В это пальто оденется и скажет: «Спасибо тебе, ты Меня одел!» («Меня» одел. «Его» – конечно, но ты Мне сделал добро). И – наоборот может быть все.

«Ценность человеческая». Надо над этим тоже думать, трудиться. Меня охватывает ужас всегда, когда я в метро спускаюсь. Как много людей! Вверх – вниз, туда – сюда. В поездах – с книжками, тетрадками, гаджетами, с наушниками. Это ж Ему нужно всех любить! Это ж нужно про всех хорошо думать. За каждого Бог переживает. В каждом есть тайна. И тайну эту Бог зрит. И бережет каждого. Как курочка с яичком носится с каждым человеком. А их вон, сколько. И мы должны тоже эту человечность иметь. Прежде чем святость иметь нужно иметь сначала человечность.

Вот такие, пожалуй, три главные вещи из короткого хрестоматийного Евангельского текста нам сказаны.

Надо нести свой Крест. Пищать, вытирать пот со лба, уставать, передыхать немножко (на передышку останавливаться) и дальше идти. И Крест с плеч не сбрасывать. Надо идти за Господом.

Душа человеческая дорогая и нужно уважать и любить (по возможности, заставлять себя, учиться этому) каждого простого человека. Простых людей не бывает, на самом деле. Человек вроде простой-простой, а потом вдруг, раз, и — дорос головой до звезд. Мы ведь не знаем, каких гениев учим в нашей гимназии. Некоторых. Может быть они прославят всю страну и всю вселенную. Они пока что в носу ковыряются и чернилами замазаны. А потом он может вон куда взлетит. И мы будем гордиться: «А! я знаю его, я ему двойки ставил!»

Никого презирать нельзя. В каждом человеке тайна есть. Каждый человек может вырасти до Гулливера.

Ну, и последнее. Это то, что стесняться Господа Иисуса нельзя. И хорошо бы, чтобы человек был способен, по крайней мере, не стесняться и не бояться вступиться за Христа. За Христа нужно вступаться, нужно бороться за Него и страдать. Сегодня за Него страдать.

Один музыкант (знакомый мой хороший) провел курс лекций под общей тематикой «О Христианской интуиции в работах великих композиторов». Он брал великих композиторов восемнадцатого века. Он брал Баха, Генделя, Гайдна и так далее…А сам он великий скрипач, в мире известный. Но как только он провел курс лекций по связи музыки и христианства, от него отвернулось все музыкальное сообщество. В одну секунду они сделали вид, что его не знают. Некоторые просто здороваться перестали, а другие вычеркнули его имя из всех социальных сетей. За что? За то, что человек, хорошо знающий свой предмет, «на пальцах» показал, что все гениальное от Духа Святого. Вот — «здесь, здесь, здесь, здесь». Он как музыкант на музыкальном языке показал, что это все Бог дал. Это – он Него. Вот, например, простое трезвучие. Мы им тон задаем при пении. Он говорит: «Слушайте, три ноты – это Троица. Если мажор – средняя нота в высоте. Это Христос во Славе. Если минор – там вторая нота ниже – это в Троице Христос страдает. Мажорное трезвучие – Христос во славе. Минорное трезвучие – Христос страдает».

Он «на пальцах» начинает людям музыку рассказывать: «Смотрите. Смотрите. Смотрите, что нам Бог дал!» А они взяли и отвернулись. Понадувались, как сычи. И обиделись на него. За то, что он им открыл правду Божию. Так страдает за Христа каждый преподаватель, каждый доктор, каждый священник, каждый директор. Каждый начальник и каждый простолюдин.

Вот и нам надо, понимаете, схлестнуться за Христа с этим миром прелюбодейным и грешным. И потерпеть за Христа. Вот какая красивая вещь.

Священников в Русской Церкви, по-моему, только тридцать тысяч человек. В общей сложности. От Сахалина до Калининграда. Тридцать тысяч. Это очень мало. Это вообще ничто. Что такое тридцать тысяч человек? И если только священники будут Христа проповедовать, то проповедь будет тихая-тихая. А, если священники научат людей, а люди выучат детей. А потом — подружка подружку, друг друга. И если это все разойдется по миру через людей, то тогда проповедь Христова будет сильная и громкая.

И я вас, в общем-то, к этому и зову. Я вас не зову к счастью. Я вас зову к проблемам. Это и есть, собственно, наш Крест. Чтобы вы не думали: «Я вот в Бога поверил, в бизнесе будет класс, здоровье поправится, и жена меня будет любить как в юности. Пришел к вере – бизнес посыпался, здоровье пошатнулось и с женой поругался. В чем дело?»

Дело в том, что все гнилое во Христе сгорает. Оно горит и обрушивается.

Помните, я вам рассказывал. Священника одного спросили: «Батюшка, можете квартиру освятить? – Могу. – А можете так сильно помолиться, чтобы все грешное ушло? – Могу, конечно, но где вы жить будете?»

Грешное с нами так сроднилось, что, если все грешное уйдет, от нас с вами ничего не останется. Одно сердце только. Одно сердце и одно ухо. Может быть. Вот что такое грех.

Но я это уже к другой теме перешел.

Евангелие прослушали. Более — менее пару слов о нем сказали.

Итак, возлюбленные. Крест – несем. Друг друга – любим. И Христа – не стыдимся.

Вот, собственно, три вещи из сегодняшнего Евангелие. Терпим. Любим. Не стыдимся.

Слава Тебе, Господи. Слава Тебе.

Христос Воскресе!

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации