3613 Как Михаил и Гавриил на небе, так Петр и Павел на земле /проповедь 12.07.18/

A A A

 

(проповедь  в мужском монастыре святых Царственных страстотерпцев на Ганиной Яме)

Дорогие христиане! Сегодняшний день ставит перед нами, перед нашими мыслями и глазами двух очень непохожих людей, стоящих рядом.

На этом, я бы хотел, чтобы мы с вами остановили свое внимание. Прошу вас вспомнить, насколько разными были эти два человека – Петр и Павел. Огромная разница заключается уже и в том, что один из них был женат, второй – нет. Это великая разница между людьми. Павел не знал, что такое ворчание жены, бурчание тещи. Он, если и работал, то знал только свои нужды, имел время погружаться в книги. Был ученый фарисей. А Петр знал всю человеческую немощь, работал на прокормление себя и семейства и знал все, что связано с семейным бытом. Это великое благо, что наше духовенство «белое», не целебатное, как у западных христиан, и знает жизнь простого человека. Сами же они, будучи женатыми, сами же заверченные в суету, ослабленные различными попечениями, тем не менее имеют силу в этом. Потому что половина нужд человеческих (и даже больше, чем половина) – это все, что связано с семьей. С жильем, с зарплатой, с ипотекой, с кредитом, с родственниками, с воспитанием … и прочее, прочее. И все это наше духовенство знает.

Повторяю: Павел – девственник, Петр – женатый. Разница колоссальная.

Второе. Павел грамотный образованный человек, имевший возможность учиться, как раньше говорили — «при ногах». Раньше ученики садились буквально на пол перед тем, кого они уважали. И Павел воспитался буквально у ног великих фарисеев, великих учителей. Он был напитан знаниями как губка водой. А Петру когда учиться? Петр знал только то, что слышал по субботам в синагогах, то, что папа и мама ему в детстве рассказали и то, что он мог понять в течении своей трудовой жизни. Тоже разница колоссальная.

И наконец, великой разницей между ними является то, что Петр знал Господа Иисуса Христа с самого начала, был призван Им, когда еще во плоти Господь смиренно ходил по берегам Галилейского озера, когда ничего божественного в Христе заметить было невозможно. Христос был совершенно простой человек по внешности. Для того, чтобы предать Его, Иуде нужно было подать знак, нужно было поцеловать его. Иначе не отличишь Его. В этой небольшой группе апостолов Христос был внешне не отличимый. По одежде, по внешнему виду. Никакого нимба, никакого сияния. На Фаворе – да, вообще в жизни – нет. Он специально смирился до растворимости, до неузнаваемости простых людей. Вот в этом смиренном, неузнанном виде Христос призвал Петра с самого начала.

А уж Павла Господь призвал, когда Он был прославлен, Христос. И уже с Небес голос Павлу и Сияние, ослепившее его – это совершенно другое призвание.

Да и вообще разница в том, что Петр ходил за босыми ногами своего учителя Христа своими босыми ногами. Слышал, видел, из рук Его ел и три года насыщался словами и делами Господними. И столько было всего много, что как говорит Евангелие, если бы подробно все описывать, «весь мир не вместил бы написанных книг» (см. Ин.21:25).

А Павел – нет. Павел не знал Христа во плоти. Узнал позже. Поэтому некоторые считали, что Павел и не апостол никакой. Взялся неизвестно откуда. И упрекали его в этом. И в послании к коринфянам Павел защищает себя: «Разве я не апостол? Разве я не ученик

Христов? Разве не вы – моя слава? Вы — мое письмо, написанное не чернилами, но духом». (см.1Кор.15:8). То есть – «через вас я доказываю свою близость Богу». Потому что Павел рождал Церковь, возрождал людей и рождал общины из учеников, которые множились как грибы после дождя по всему миру. Там, где Павел прошел, там оставалась Церковь. Он говорил: «Разве я не видел Господа Иисуса Христа?» Но ему приходилось доказывать это.

Петру ничего доказывать не надо было. Все знали, что Петр был сначала с Христом. Петру нужно было плакать, потому что он отрекался от Христа. У него в жизни была тяжелая черная страница отречения. И предание говорит нам, что петушиный крик (вместо будильника раньше каждая семья имела петуха, или по соседству птица будила людей) каждый раз напоминал Петру о его отречении. И он плакал. Часто в иконографии изображается он с такими глубокими бороздами от глаз по щекам, которые пробороздили слезы за его жизнь. Вода, действительно, она и камень точит, не то, что тело человеческое. Если все время плакать, плакать, плакать, то за месяц и за год у тебя действительно ручьи такие на щеках окажутся. И они были у Петра. Он был слезливый человек. Поскольку ему каждый раз совесть сигнализировала по утрам от птичьего крика о том, что он был предателем.

Совершенно разные люди. И вот они стоят рядом. Петр и Павел. Мы их даже не разделяем. Как Михаил и Гавриил на небе, так Петр и Павел на земле.

И что это нам с вами может сказать, возлюбленные о Господе христиане? То, что люди обязательно должны быть разными. Мы часто хотим, чтобы люди были одинаковые. И мы требуем от них, чтобы они поступали все одинаково. Чтобы они вели себя так, как нам нравится – по шаблону. Особенно, если «мы» — начальники. Или «мы» – мама. Или «мы» – папа. Или «мы» — кто-то еще, кто имеет власть. Мы хотим, чтобы мы были одинаковые. А так не бывает. Значит, мы чего-то не понимаем. Люди обязаны быть разными. Они должны, они по факту разные. В Церкви нет ни одного святого человека, который бы абсолютно слился с другим святым человеком. Святость – это расцветшая личность. В духе святом расцветает личность ни на кого не похожая. В Церкви нет ни одной пары шаблонных святых. Все непохожи друг на друга. Все непохожи. Все неповторимы. Все уникальны. Посмотрите сколько храмов по всей Руси святой. Нет ни одного второго такого, как есть один. Нет ни одного похожего. Подобия есть. Но все равно – все разные.

Нет ни одного прихода в Православной Церкви, где бы служили все одинаково, как в другом приходе. Типикон – один. Служебник – один. Требник – один. Календарь – один. Все – одно. А все – по-разному. Почему? Да потому, что люди разные. Человека не может творить одно и то же со своим соседом. Если два человека делают одно и то же – получается не одно и то же. Каждый человек вносит в жизнь что-то свое и это нужно ценить. И в семье, и в жизни мы обязаны отличаться друг от друга. И Церковь представляет из себя некое единство многообразий. Это одно из таких характерных свойств церковности. Необходимо единство – но не единство роботов, не единство манекенов, не единство штампованных деталей на одном станке; а единство неповторимых людей. Единство в великом многообразии.

В своей церковной жизни мы сегодня запомним этот вопрос, а впоследствии будем потихонечку внедрять его в жизнь, воплощать его в дело.

Вообще слово должно стать плотью. Каждое слово должно стать плотью во Христе. Сам Бог Слово стал плотью, и наши слова – они не для того, чтобы тряхануть воздух или выдавить слезу, произносятся. Наши слова говорятся для того, чтобы они воплотились в конкретные поступки. Так оно и бывает. Услышал. Запомнил. Сделал. Не сможешь не сделать – потому что поселившееся в сердце слово уже будет тобой руководствовать. Вот в чем, собственно, великая сила проповеди. Это не слова – это будущие дела. Как только слова произнесено, как только оно услышалось, вспомнилось, впиталось, пронзило человека, – оно будет работать. Проповедник умрет – а слово сказанное будет работать в сердцах тех, кто его услышал, или тех, кому его пересказали.

Я хотел бы, чтобы вы поняли, что мир – это великое многообразие. Если бы все деревья в лесу были бы подстрижены как в парке, английском или французском, мы бы в такой лес не ходили. Нам было бы неприятно, это был бы не настоящий лес. Если бы все облака на небе были бы квадратные и одного размера, мы бы на небо не смотрели. Нам было бы стыдно на такое небо смотреть. А Господь наш творит такое все новое. Каждый раз – новое, новое, новое…Нам всегда можно чему-то удивиться. От одного папы, от одной мамы в семье рождаются дети. Один, два, три, четыре… У кого-то больше – пять, шесть, семь…И все абсолютно разные. «Тот» – тихий, а «тот» – в покое не сидит. «Тот» – с книжкой все время, а «того» – за книжку не посадишь. «Тот» вечно с людьми, ему с ними интересно, а «тот» – в уголочек забился, ему самому с собой интересно. «Тот» – железяку крутит, а «этот», понимаешь, — рыбку ловит. Все – разные. Как это хорошо! Как это красиво, когда все разные. И как преступно заставлять всех быть одинаковыми.

Вот последите за собой, вспомните, подумайте, проанализируйте. Может быть вы найдете в себе это… «Я хотел бы, чтобы все были такие, как я!» — «Я вот думаю – вот так, и пусть все думают – вот так!» Нельзя. Нельзя! Надо чтобы все были, как говорит блаженный Августин: «В главном – единообразие, во второстепенном – разнообразие (свобода), во всем – любовь!»

Единообразие только в том, что мы сейчас пропели: «Верую. Во единого Бога Отца… и так далее» и в «Отче наш…». Это единообразие полное. Здесь не должно быть кривотолков и изменений. Одинаковое понимание, одинаковое исповедание, одинаковая молитва. А во всем остальном великое разнообразие. Величайшее разнообразие! Спасайся всяк человек. Но как можешь. Как Бог приказал. И в силу своей индивидуальной особенности. Это наша пастырская задача. Мы должны смотреть на людей не как на роботов и манекенов, а как на неповторимое существо, к которому нужно подобрать ключик. Иначе ничего не получится. В этом и есть сложность нашего служения. Петр и Павел это умели. У них получилось. По своим следам, за спиной они оставили сотни, сотни, сотни христианских общин, которые потом процвели мученичеством, потом святительством, исповедничеством, и до сегодняшнего дня мы дожили на их книгах и их проповедях.

Что еще, последнее, я скажу. Сейчас будет причастие. Сейчас мы прочтем молитву, которую вы должны знать. «Верую, Господи, и исповедую…» Верую – это в сердце, а исповедую – это языком. Исповедую – значит, произношу вслух, значит, открываю. «Сердцем веруется в правду, а устами исповедуется во спасении». Веру нужно иметь внутри сердца, а чтобы исповедовать, нужно выносить внутреннее наружу. Мы так и говорим. «Верую, Господи, и исповедую». Не только верую, но еще и вслух говорю, что Ты воистину Христос, Сын Бога живаго, пришедший в мир грешныя спасти». Это слова апостола Петра. Сейчас мы на этом остановимся на минутку. «Пришедший в мир грешныя спасти от них же первый есмь аз». Это слова апостола Павла. То есть сегодня мы перед причастием, как и всегда, произнесем некое «петропавловское исповедание». Исповедание Петра заключается в том, что Христос пришел в мир грешников спасти. Он есть мессия. Он есть сын Божий. А Павлово исповедание, что среди грешников первый есть я. Вот эти две мысли Петра и Павла соединяет Церковь вместе (благодаря Златоусту), собственно, и дают нам молитву перед причастием. Чтобы мы причастились неосужденно, с сознанием своего недостоинства. Обаче с любовью, верою, дерзновением. И знали Христа как Бога и приняли Его в сердце свое. Запомним это. Вот сейчас будем читать это. А вы себе прокрутите и поймите, что Петр и Павел до сегодняшнего дня проповедают. Петр проповедует, что «Христос – Сын Бога живаго». Это – самое главное. Это и есть камень веры.

Спросил Христос учеников – «За кого меня почитают люди?» (Мф. 16:13). – «Некоторые думают, что Предтеча воскрес. Некоторые думают, что Ты Иеремия». (Почему Иеремия? – Потому что Иеремия всю жизнь плакал, всю жизнь грозил, всю жизнь предупреждал об опасности и ничего сладкого не говорил. Исаия – утешал. Иеремия – грозил). Проповеди Христа были грозные, некоторые думали – Иеремия воскрес и опять нас пугает всякими наказаниями, разрушением храмов и прочим, прочим…

«Ты наверное или Предтеча (Предтеча тоже строгий был), или Иеремия или другой какой из пророков…» — «А вы Меня за кого почитаете?»

И Петр сказал: «Ты – Христос, Сын Бога живаго!»

Вот мы это повторим сегодня вместе вслед за Петром. Язык каждого из вас будет языком Петра перед причастием.

А Павел проповедовал, что истинное слово всякого приятия достойно. Что Христос пришел в мир грешников спасти, в которых я – первый. «От них же первый есмь аз!» И это мы скажем. И это мы тоже назовем. То есть, наш язык будет языком апостола Павла. Причем Павел был «Савл… и Савл…».Потом, раз, и — «Павел!» Мы не знаем времени, когда Павел поменял свое имя. В книге Деяний это время не отмечено. Он переменил свое имя, потому что римское имя – Паулюс означает «маленький». И Павел взял себе самое смиренной имя. Он говорил: «я – выкидыш». Он называл себя – извергом. «Поскольку я гнал Церковь Божию!» По-славянски «изверг» означает «выкидыш». Это не жестокий человек, как мы сейчас называем извергами людей кровопивцев жестоких. Нет – это неправильно. Точный смысл – извергнутый из чрева. Зачатый, но недоношенный. Это – изверг. Евреи считали, что ребенок, который не дожил до рождения, выкинулся из маминого организма – это не человек. Он не имеет человеческого достоинства. Они о таких и мало плакали.

Поэтому Павел называет себя недочеловеком, неполноценным человеком. Выкидышем. Человеком наполовину. Потому что – я гнал Церковь Божию. И взял себе такое прозвище –«Маленький». Этот маленький обошел всю вселенную. «Слышали – три раза корабль со мной перевернулся» (см. 2Кор.11:25). День и ночь в мучениях проводил, бегал от братии, бегал от лжебратии, бегал от разбойников. Провел жизнь в голоде, в посте, в бдениях, в молитвах. Жил как все: «Всем хорошо – и мне хорошо. Всем плохо – и мне плохо». Этот маленький человек обошел весь мир и насеял кругом плоды Евангелия.

Мы сегодня благодарны Петру и Павлу за то, что мы – христиане. Если бы не они и не подобные им – слово Божие не имело той силы и власти над душами человеческими.

Как говорит один святой человек – слово Божие – оно, как крепкая стрела. Оно может пробить любую броню. Но для крепкой стрелы нужны еще меткий глаз, сильная рука, хороший лук. Если всего этого не будет – стрела будет стрелой и в цель не полетит. «Рука и лук» – это мы. Христос – это «стрела». Он пробьет любого врага насквозь. Но, чтобы Он полетел в цель, этой стрелой, чтобы слово Его совершило необходимое, нужны мы. Нужны книжки, учителя, проповедники, благовестники, помощники, милостивые. Нужно все то, чем живет Церковь Божия. Петр и Павел сделали свою работу. И нам передали эстафету.

И вот мы сейчас назовем еще раз, как Петр, Христа – «Сыном Бога Живаго». А себя – «первым из грешников», как Павел. Для того, чтобы открыть свои уста и неосужденно причаститься Христовых Таин.

Да, христиане, все мы очень разные. Как эти два человека. Но все мы едины. Потому что мы к Чаше идем, и Господь Христос может царствовать в каждой душе каждого отдельного неповторимого человека.

Вот те две мысли, которыми я хочу с радостью с вами поделиться.

Примите, запомните, умножьте.

Аминь

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации