3652 Душу человеку нужно иметь упертую. В вере упертую. Такому человеку Бог все даст. /проповедь 23.09.2018/

A A A

 

Братья и сестры!

Вот уже первое воскресение, когда мы служим в несколько приукрасившемся храме, и я думаю, что вы все чувствуете перемену и радость от того, как здесь просторно.

Впрочем, здесь должно быть со временем тесно, потому что храм хорош, когда в нем тесно (как бы он ни был велик). Вне службы – заходи в прохладную тишину, ставь свечи и сам с Богом разговаривай. Но когда служба, а храм полупуст (или «полу-полон» – что одно и то же) – это плохо. Храмы должны быть полны — полны битком, чтобы регулярно возникала потребность новые строить (и никто бы «не возникал» против этого). Потому что это естественная потребность православного народа.

Но у нас с вами из многомиллионной нашей крещеной паствы не более трех-четырех процентов регулярно приходит в храм Божий (по официальной статистике). Если мы общими усилиями доведем это число до семи, десяти, двенадцати процентов, у нас поменяется в стране все. Все! Суды. Делопроизводства. Жизнь в больницах. Преподавание в школах. Все поменяется. Когда в Римской империи все перевернулось, языческие боги ушли в прах, погасли алтари языческие и кругом засияли христианские церкви, то христиан в Римской империи было не более пятнадцати процентов. Они жили в гонениях столетиями и множились «под спудом». Умножались. От проповеди, от молитвы, от чудес, от мученической крови. А когда они вышли наружу, это войско Христово, и Константин им разрешил молиться открыто, то они перевернули всю вселенную. Всю империю перевернули, все стало христианским. А их было-то всего и не пятьдесят процентов, и не тридцать, а не более – пятнадцати.

Когда в обществе пятнадцать человек из ста по-настоящему верующих – общество будет здорово. Когда один – как Лот в Содоме это – ничего. Если три – они сольются в подпольную команду, будут как-то терпеть и выживать. Если пять – они будут, конечно, посмелее, но тоже будут молчать. И даже, если их будет десять, – это будет мало. А вот, если больше десяти, эти «больше десяти» остальных укатают. Потому что Бог им поможет.

Так что, этот просторный храм пусть будет чист и светел; пусть со временем и украсится: иконописью, мозаикой и другими красотами; но все это только намек на то, как должно быть красиво у нас с вами в душе.

***

Итак, сегодня Евангельское чтение говорит нам о строгости Иисуса Христа. И о готовности человека получить просимое после испытания и унижения. Об этом нам говорит сегодняшний рассказ об исцелении бесноватой дочери одной из женщин. (см.Мф.15:22-28). Вот Христос идет… Обратите внимание: у Христа не было ни одного знака христианства на теле. — Нимб у Него был? — Не было. — А какие-нибудь надписи на одежде: «я – Христос!» были? – Не было! — А может быть, он был выше всех ростом, метра два, как Голиаф? – Нет.

Так что в Нем было особенного? – Ничего. — Для того, чтобы Его узнать, нужно было Иуде Его поцеловать. Среди учеников Своих Он был неразличим: борода как у всех, одежда как у всех, ростом не высок и не мал. Ничего отличительного. Никакого нимба и ничего подобного ему. Откуда же тогда эта женщина узнала, что Он может ей помочь? Она кричала: «Иисусе, Сыне Давидов, помоги мне. Моя дочка беснуется» (см. Мф.15:22). Откуда она знала?

 

Но Христос говорит: «Если Моим словам не верите, делам Моим верьте, они свидетельствуют обо Мне» (см.Ин.10:38).

За всю свою жизнь библейские пророки сотворили: кто-то – три, кто-то – пять, кто-то – более чудес. Вот, например, Моисей. Моисей был настоящий чудотворец. Жезл свой в змею превращал… Море разводил… Много было у него чудес. Но эти чудеса на пальцах можно пересчитать. Остальные творили меньше: одно, два, три… Все.

И да будет вам известно, после совершенного чуда человек так опустошен, что он не может ни жить, ни есть, ни говорить. Описано в литературе христианской, что, когда человек молится усердно о чем-то большом (о чем? допустим, о воскресении мертвых) и Господь внемлет человеку и воскрешает по его молитве; то тот, кто молился, после этого сам как труп — он ложится и встать не может.

Христос творил чудеса естественно — как солнышко светит. Он не утомлялся от чудес.

А другие? Вот, Илию возьмите. Илия – самый великий пророк Израиля. Настолько великий, что Бог забрал его на Небо до Страшного Суда. До времен Антихриста. Илия, когда совершил низведение огня на жертвенник, а потом своей рукой заколол несколько сот пророков Вааловых (см.3Цар.18:36-38)), потом вообще ослабел и сказал Богу: «Опротивела мне жизнь. Забери душу мою!» (см.3Цар.19:4). Самые святые люди после совершения великих дел превращаются в ничто, потому что они всего лишь люди.

А гляньте, как Христос творил чудеса? Они были такие обильные и многочисленные, что как пишет Евангелие: «Если бы это все записывать, то книжек бы было столько, что весь мир их бы не вместил» (см.Ин.21:25). И Он творил их естественно. Даже от одежды Его исцелилась женщина. И еще что-то, еще что-то…Просто «Словом» исцелял. Сказал сотнику: «Я приду – и исцелю! – Тот: «Не надо. Только Слово скажи!» — Сказал. – И уже все здоровы. (см. Мф. 8:7-13). Он творил чудеса как вода из родника течет. При этом Он не утомлялся, не изнемогал, не мучался, не отчаивался. Для Него – это простое дело. Он – чудотворец. Он – источник исцеления. Он — жизни податель.

И вот эта молва про Него она настолько сотрясла вселенную в этой иудейской стране, что она достигла и язычников. И эллины приходили — приходили греки. Приходили к апостолам. «Хотим Иисуса видеть». Это уже перед Страданиями. Нашли Андрея, говорят: «Хотим Иисуса видеть!». До Греции дошло. До Рима дошло. «Иисус какой-то творит чудеса невообразимые!» И эта женщина была финикиянка. Это враждебный народ. Два города были: Тир и Сидон. «Из пределов Тирских и Сидонских»… Прочитайте на досуге книгу пророка Иезекииля. Что там пишется о Тире и Сидоне? Это были приморские города, чрезмерно обогатившиеся торговлей. От великой гордости и от великого богатства сердца их жителей стали как у дьявола. Они развратились, прогневали Бога, и Бог их города стер с земли. Тир и Сидон – это некий образ библейский торгашей, безмерно обогащающихся и сатанеющих от сумасшедших денег.

Сейчас американские биржи, Лондонская, Токийская – это «Тир и Сидон». Люди, которые условно говоря, будки собачей не сбили молотком собственными руками, но на торговле, на махинациях огребают миллиарды и сатанеют от этих миллиардов. Это – «Тир и Сидон». Торгаши и нечестивцы. Враги всякого труда и любители всякой бесчестной наживы.

И вот из этого-то «Тира и Сидона» пришла женщина, у которой была бесноватая дочка. И ей Господь помог. Потому что Ему все равно, кому делать милость. И если система греха существует, то это не значит, что внутри нее все — грешники. Бывают хорошие люди, живущие внутри системы греха. Как Лотт в Содоме. Как эта финикиянка. Человек хороший. Бывает, посмотришь на человека – да, хороший человек, но втиснут в сатанинскую систему и живет в ней. Вот, например, охранник стриптиз бара. Такой человек: днем читает Достоевского, а ночью – одних вытаскивает, других затаскивает — там, где девки пляшут. А парень хороший. В Афганистане воевал. Поговоришь с ним, ну, мужик вот такой! Спросишь: «Ты что не мог себе ничего лучшего найти? — Да как-то вот так получилось». Человек хороший, а система — сатанинская. И такого полным-полно. Хорошие люди работают внутри огромных механизмов, где что хочешь делается. Там «ширка» варится. Там вообще людей убивают. Там – «то», там – «се». А люди-то хорошие.

Так и эта бедная женщина. Слух до нее дошел – есть такой, который все может. Потому и бежит она за Ним, и кричит: «Помоги мне! Дочь моя зле беснуется!»

Вам, наверное, это должно быть хорошо понятно. Здесь монахов нету. Здесь все, в основном, с детьми. Вы себе представляете – дочь беснуется. Вы себе представляете – сколько это забирает материнского сердца.

Честно говоря, наши тоже беснуются. Что – наши не беснуются? Так посмотреть одним глазком, как они «пляшут», когда они пляшут. А засуньте нос в их телефон. Что они читают, как они переписываются по телефону?! На каком языке! На какие темы! Это не беснование? Наши не беснуются? — Беснуются. «Ха-ха». Еще как беснуются.

Тут один из наших хотел перейти в другую школу (ну и перешел, вроде). Пришел на первый урок, а ему учительница говорит: «Ты что – из гимназии православной? – Да. — Так Бога ж нет. — Как нет? Есть». (Это взрослая баба говорит пацаненку молодому: «Бога нет». Потом и дети добавили). И в один день его нагрузили так, что еле вышел.

Это что? – Это — наши люди. Это — Русь святая. Шаг вправо, шаг влево, шаг вперед. Вы что, не знаете, в какой грязи мы живем? От какой грязи мы будем спасаться. От чего мы исповедуемся. Почему мы в храм бежим? Потому что – мы отравлены. Как олень на источнике воды. Оленя змея боится. Он ее топчет ногами. А она ядовитая – она его нутро своим ядом травит. И он бежит потом к воде, чтобы напиться и остудить свою горящую плоть. Такой образ еврейский — «Как олень бежит на источник воды так я бегу к Богу крепкому, живому». Зачем вы приходите в храм? Вы приходите остудить свою горящую плоть. Потому что – змей вас грызет. Вы отравлены. И не поймешь, чего творится. И ты бежишь воды попить, холодной воды из живого источника. Напился. – «Ух! Можно дальше жить». Представляете, зачем вы приходите в храм. А больше незачем. Все остальное – «кто служит, кто поет» – это все второстепенное.

К Христу за холодной водой. Чтобы прохладилось чрево.

Вот, братья и сестры. Эта женщина пришла, потому что беснуется ребенок у нее. Христос два раза ее «отшивает». Она сильно кричит. Ученики говорят: «Помоги ей, она кричит, (понимаешь), сильно!» Христос говорит ей: «Я пришел к погибшим овцам дома Израилева». Погибшие – это пропавшие. «Погибшее овча аз есмь» (из утр. молитв) – это не значит, что меня убили, это значит, что я заблудился. «Заблудился яко овча погибшее. Взыщи раба Твоего яко запеведий Твоих не забых.» Это последний стих сто восемнадцатого псалма. Заблудился ягненок. Ходит, блеет. Никто ему не поможет.

Господь говорит: «Я пришел к заблудившимся овцам дома Израилева» (см.Мф.15:24) Нужно еще раз напомнить (потому что многие пропускают это мимо ушей, а многие от этого раздражаются), что Иисус Христос – это Господь и Спаситель мира и всех людей. Но Он так же и Мессия еврейского народа. Некоторых от этого прямо выворачивает. У нас есть много христиан антисемитов, как они соединяют «два в одно» – я не знаю. Как можно быть одновременно христианином и антисемитом – вообще непонятно. Матерь Божия – кто? Апостол Петр – кто? Апостол Павел – кто? А тот же Илия – кто? Я понимаю, что есть всякое в истории. Есть тайное общество. Есть — такое. Есть — сякое. Есть иудейские заговоры. Да. Но это не значит, что весь еврейский народ какой-то сатанинский. Это вообще не так. Вообще — не так! Это — Божий народ. И Иисус Христос – Мессия еврейского народа. Как в Евангелие написано? «Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин.1:11). Так написано. «Свои» — это кто? Славяне? – Нет. Китайцы? – Нет. Индусы? – Нет. Кто? К «своим» пришел, но свои Его не приняли, тогда ко всем пошел и всех позвал.

И нас позвал! Слава Тебе, Господи!

Он и говорит: «Я пришел спасать заблудших овец дома Израилева!» То есть в смысле: чего я буду язычникам помогать? Обидно? — Обидно. Это еще язычники, которые близко там находятся, у которых языки похожи, менталитет совершенно одинаковый. Этих женщин: израильскую женщину, сирийскую женщину, арабскую женщину – их совершенно не различишь. Они все замотанные, они все в работе, в детях, в бедноте, в тесноте. Они все одинаковые. Но Христос говорит, что не к этим я пришел, я пришел к детям Израиля. Но ученики просят: «Да помоги Ты ей, она идет и кричит!»

Написано же: «Стучите и вам откроют». Надо стучать.

А Христос: «Не хорошо дать хлеб собакам. Пусть сначала дети наедятся».

Представляете, что он ей сказал. У нее дочка бесноватая. Он ей может помочь. А Он вместо этого говорит: «Подожди. Нельзя давать собакам хлеб. Пусть дети будут сыты сначала». Тем самым Он, как бы, говорит ей: «Что я сейчас тебе, собаке(!), буду помогать? У меня еще там детей полно. Я лучше детям помогу».

Представляете, что Он сказал. «Это кто сказал? Он сказал? — Да. — Это тот, который Иисус, Христос? — Да, Иисус Христос так сказал. Язычнице сказал».

У нас ведь есть такое представление, что «Иисусик» такой добренький, что Он вообще ругаться не может, что Он не может наказывать, казнить. Кто нам такое сказал? Протестанты, наверное, объяснили: «Иисус, мой друг! Иисус – хороший. Иисус – сладенький. Иисус – пушистенький».

Ничего подобного! Иисус – удивительный. Иисус – неповторимый. И Он всегда разный. Он иногда добрый. Иногда – нет. Кому как. На Синае есть такая икона, где лик Христа разделен; где одно око – ярое (Подожди, мол, у меня!), а другое – милостивое. Пол-лица – доброе. Пол-лица – нет. И у нас в Московском Кремле в Успенском соборе есть такой образ – «Спас Ярое Око». Он там так смотрит, что перед Ним и стоять страшно. Это же — Иисус. Мы же перед Ним будем стоять. Он как посмотрит на кого-нибудь из нас и нам там сразу конец. Это и будет Страшный Суд. Страшный Суд в чем ведь заключается – ты посмотришь на Иисуса Христа. Больше ничего не нужно.

И вот Он такой. Он ее смирил эту бедную женщину. У нее и так дочь беснуется. Что еще можно плохого придумать для человека, если у нее детям плохо. Да еще как плохо-то.

Беснуется дочка. Она Его просит, а Он втаптывает ее в эту грязь, из которой она и так не может вылезти. К собаке ее приравнял и все.

А что же она? А она говорит: «Да! Да! Да! (сто раз – Да). Но собаки-то они же тоже под столом крошки лижут». Она говорит: «Да собака я, собака. Да я и не спорю совсем. Да, я собака. Но…крошку дай! Крошку всего. Я же не прошусь на стол залезть. Я не прошу из тарелки поесть. Но под стол пусти! Крошку дай слизнуть».

Как бы так получается. Она соглашается с этим.

И это, собственно, и есть нам урок. Потому что мы – обидчивые до невозможности. Посмотри, попробуй, косо на человека. Косо. Случайно. (Посмотрел косо на паука, который по стене бежал, а он подумал, что на него). И тот будет обижаться. И придумает себе целую историю, почему я на него косо посмотрел. И с этой историей будет долго жить. А потом, когда она раскроется, окажется, что это чушь какая-то, которой и не было никогда. Обидчивые все. Дети обидчивые. И взрослые – все обижаются. Попробуй кому-нибудь скажи что-нибудь против шерсти. Это нужно триста раз подуть, чтобы чуть-чуть «пригладить» против. Это как же можно спастись? Это мы хотим, чтобы и Бог к нам так относился. Ты скажешь: «Да Ты помоги мне. А Он ответит: «Сейчас все брошу и буду этому псу вонючему (!) помогать. У меня и кроме тебя полно работы». И ты обидишься на Него: «Ничего себе, Он мне так сказал. Я не буду больше в церковь ходить». Сколько людей говорят свои истории. Я, мол, ходил в вашу церковь. А там на меня: «Цыц!» А там на меня «Шик!» А там мне: «Встань сюда!» Да ну вас всех. Я взял и ушел. Больше не ходил.

Видите какие мы?

Был такой Павел Груздев. Как он сам про себя говорил: «Зэк матерый и монах бывалый». Прошел лагеря. Блатные его раздели почти до нага и босым на морозе оставили, привязанным к дереву. Он говорил: «В эту ночь я научился молиться». Жив остался. Калека был. Весь перекрученный. Он был такой совершенно потрясающий старец – схиархимандрит Павел. И он, поскольку прошел лагеря и зоны, знал с кем как разговаривать. Он иногда так говорил, что блатные замолкали. Приходили к нему иногда такие и он говорил с ними на таком языке, что они не понимали его. Они боялись и пошевелиться при нем. То, что он говорил, это, конечно, не пример для подражания, Это пример из истории нашей Церкви. Он был такой святой, настоящий. У меня один знакомый есть – директор гимназии православной, кстати. Он рассказывал, что, когда первый раз к нему пришел (а он мужик такой плотный), тот встретил его словами: «О кабан, мой телесный и тебя ко мне ноги принесли». Такое было первое слово, которое он услышал от святого человека. Любой из нас на этом месте бы фыркнул, развернулся и ушел. «Я пришел, чтобы меня ругали что ли? Нужно, чтобы меня любили, а меня ругают».

Он не потому ругался, что такой хамоватый был. А он — в Духе. А когда в Духе, то он творит такое, что ты и понять не можешь. Ты не в Духе. Ты – плотской. А он – в Духе. Вот однажды, когда он служил службу… Он старенький уже был. Крест дает целовать после службы. Иподиаконам, мальчикам – помощникам говорит: «Сейчас я умру». Народу много, и он еле стоит после службы. А одной бабе говорят: «Он – святой, он – святой. Подойди к нему, пусть он тебя благословит. Она пролезла через всех и говорит: «Благословите меня, вы ж святой». А он (повторяю, он еле стоит) спрашивает: «А на что тебя, дочка, благословить». Она: «Ну на что-нибудь». Он: «Ну иди – поссы». (Серьезно. Так в книжке написано. Я ничего не выдумываю). Она: «Это что за хамство! (Она ж такая вся — дама из Амстердама).

Да я на вас жалобу Патриарху напишу». А вторая скумекала и говорит: «Да иди хоть каплю выдави. Он прозорливый. Он же знает, что говорит».

Будьте готовы к тому, что там, где Божий Дух, там все удивительно. Там все неожиданно. Так такое, что ты и в книжках не читал. Это мы думаем, что должно быть так: «Ах, трали-вали. Здравствуйте, трали-вали. Заходите, тут у нас хор поет. Тут у нас батюшка служит. К Ивану Иванычу с любовью и уважением».

Никто не будет перед тобой стелиться. Никому ты не нужен, в принципе.

Кроме Господа Бога и родной мамы. Все.

Вот как раз «мама» и Господь Бог сошлись здесь в одной истории. Дочка у мамы беснуется. Он ее смирил. А мама готова смириться до зела, потому что ей неважно. Она — смиряется. И вы смиряйтесь. Приходишь раз — Пошел отсюда! Приходишь второй – Да надоел уже! Ты приходишь третий раз, потому что тебе сказали: «Стучи и тебе откроют. Ищи и ты найдешь. Проси и тебе дадут» (см.Мф.7:7-8). Тебе говорят: «Пошел вон, надоел уже!» А ты – опять. И потом исполняется написанное слово: «Аминь, глаголю вам, если по любви не даст тебе, за неотступство даст елика просишь». За неотступство.

Кто имеет такую смелую душу, что неотступно у Бога просить необходимое? Неотступно. И даже, когда тебя отодвигают от себя как что-то паршивое и надоедливое (ты прямо чувствуешь, что тебя в сторону отодвигают), то ты – нет, обратно. Кто из нас такой смельчак, что так Бога любит, такую веру в Бога имеет крепкую, что куда бы Ты не пошел, я от Тебя не отстану? Не отстану.

Как говорит Силуан Афонский: «Скоро моя душа спустится в тесные и темный ад, но я и там Тебе все равно буду молиться. Где бы я ни был, я Тебе буду молиться. Ты даже не думай, что я Тебе молиться не буду. Я буду молиться».

Или кто-то другой говорит: «Сегодня в моей жизни все было так, Господи, что по-моему Ты делал все таким хитрым способом, чтобы я в Тебя верить перестал. Но Ты ошибся. Ты даже не думай. Я никогда не оставлю молитвы. Хоть бы небо развезлось, хоть бы звезды попадали. Но я молитвы не оставлю. Ты – мой Господь и я – Твоя душа. Я Твоя овечка и Ты мой пастырь. Хоть бы что творилось, но я молиться буду. Поэтому, даже не надейся, чтобы я отпал от веры, соблазнился, искусился. Обиделся».

Сколько этих обиженных водовозов из Церкви уходило. Обиделись, понимаешь, они. Забыли пословицу, что с ними делают. Не надо обижаться.

«Что бы ни случилось, а я Богу буду молиться».

— А ты слышал, какой тот архиерей? – Слышал. — А ты знаешь, что те священники делают? — Знаю. — А в том монастыре знаешь, что было? — Знаю.

Я знаю это все и еще в сто раз больше знаю, но это меня никак не убеждает, что я молиться Богу не должен. Я еще больше знаю, но я все равно буду Богу молиться. Я буду неотступно молиться.

Вот такую душу нужно иметь. Настырную по-хорошему. Упертую. В вере упертую. И такому человеку Бог все даст. Ну как же Он не даст. Даст, конечно, все, что ты просишь.

Надо иметь такую как у этой женщины благую настырность. Обзовут вас: «Да пропадите вы». Не страшно. Всем по чарке налили, а вас чашей обнесли – не заметили вас. Да плюньте, компоту выпейте и улыбайтесь дальше – ерунда. — Всем сестрам по серьгам, а вас не заметили. Да ерунда это все.

Это все ерунда. Ни на кого не обижайтесь. Жены на мужей не обижайтесь, паства на пастырей не обижайтесь. На чиновников, которые плевали на вас со второго этажа — не обижайтесь. У них работа такая. (Если бы вы были на их месте, вы бы тоже так делали). Ни на кого не обижайтесь. Имейте твердую веру, как эта баба бедная, которая вымолила свою дочку. От беса вымолила. Вот и вы вымаливайте своих. Они же тоже беснуются. Взрослые беснуются. Дети беснуются.

Ну, женщина, «велика твоя вера». Собственно, Христос даже не веру похвалил. Он похвалил эту благую упертость, неотступство и желание унизиться. «Я готова. Я готова. Не страшно. Я в прах лягу. Я переоденусь из чистого в грязное. Но только Ты уж мне пожалуйста дай. Вот в этом мне не откажи. Ладно, я на все согласна».

Красивое! Красивое такое, красивое Евангелие.

Так что, дорогие христиане, таким бодрячком уходим сегодня из храма Божьего. И отдыхаем. Сегодня молиться будем уже после обеда. Вообще молиться нужно всегда. Но с разной степенью интенсивности. Можно просто псалмы петь. Можно напевать кусочек из службы. Можно тропарь святому петь. Это тоже молитва. Ум в Боге держать нужно всегда, но интенсивно молиться нужно периодически. Потому что – душа перегорит. Поэтому сейчас нужно поесть, отдохнуть. Бога помнить нужно всегда. А потом уже вечером можно помолиться больше.

Когда будете молиться, молитесь за других не только за себя. Молитесь и за всю Церковь. За Патриарха, за Украинскую страдающую Церковь, чтобы не было нового раскола. За ошалевшего патриарха Варфоломея, за тех, кто дергает за ниточки этого старого человека. За всех. Молиться нужно крепко. Всем. И нам. И вам. Всем. Вы – за нас. Мы – за вас. И таким образом мы совершаем свое земное путешествие. Помогай вам Бог.

Христос Воскресе!

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации