3602 Чем болеет Церковь? — Немощами нашими болеет /проповедь 20.05.2018/

A A A

 

Сегодняшний день – день памяти святых отцов Первого Вселенского Собора.

Триста двадцать пятый год. Пригород Константинополя. Небольшой город Никея, где собрались (по приказанию, и собственной воле, и воле верховного правителя тогдашнего -Константина императора) святые отцы со всей Церкви; чтобы решить чрезвычайно важные вопросы о том, кто такой Господь Иисус Христос; как понимать слова «Сын Божий» и в каком отношении Сын относится к Отцу — равен ли Он Ему или Он ниже Его; относится ли Сын Божий к творению или Он является Творцом. Для того чтобы эту (выше ума) проблему решить, и чтобы веровать единодушно; святые отцы и собрались вместе, числом — триста восемнадцать. По интересному от Бога совпадению, это число в точности повторяет количество вооруженных домочадцев Авраама, когда тот воевал с содомлянами. Описывается случай в «Книге Бытия» — Авраам поднял вооруженный отряд на содомских князей, когда был Лот в плену. В подчинении у него оказалось – триста восемнадцать человек. И с этим таким большим вооруженным отрядом была битва. (см.Быт.14:14)

Здесь, в четвертом веке, тоже была битва своеобразная. Это событие нам известно, потому что участниками его были любимые наши святые. Был Спиридон Тримифунтский, в тропаре Спиридону так и поется: «Собора Первого показался еси поборник и чудотворец». Спиридон Тримифунтский — один из воевод Первого Собора. Там был Николай Чудотворец. Конечно, — царь Константин. Также другие мученики и исповедники за веру Христову, которые носили на своем теле язвы недавних страданий.

Вообще история эта подробно описывается в книге Евсевия Кесарийского. Ее как-нибудь стоит подробно почитать. Потому что она чрезвычайно важна.

Многие, бывшие на Соборе, пришли туда, нося на себе, например, отсеченные фаланги пальцев, или выжженный глаз, или рубцы и шрамы по всему телу, ожоги и прочие следы мучений за имя Иисуса Христа. Они приходили тоже участвовать в этом духовном споре, в решении этой проблемы. И свой опыт рассказать: за кого они страдали; и как помогал им Тот, за кого они страдали; и кем они видят Господа Иисуса Христа.

В память об этом событии у Церкви есть Никейский Цареградский Символ Веры. Тот, что мы поем: «Верую, во единаго Бога, Отца Вседержителя…» Большей своей частью этот символ веры – Никейский. Раньше Символ Веры у каждой Церкви был свой. Скажем, в Милане – свой, в Карфагене – свой, в Риме – свой, в Эфесе – свой. Символ Веры был одинаков у всех по смыслу. Но был разный по выражению, по словосочетаниям. А начиная с Первого Вселенского Собора, возникло единообразие в этом Символе Веры. Он стал у всех одинаковым. На Первом Вселенском Соборе был решен вопрос празднования Пасхи. И еще много различных других церковно – канонических вопросов, которые устрояют нашу Церковь до сегодняшнего дня. Ну, например, запрет на женитьбу священникам после хиротонии. Это тоже «тамошнее» решение. Будущий священник может жениться, а уже рукоположенный священник (если не женат), жениться не может. И многое другое. Этот Собор до сегодняшнего дня действительным образом влияет на нашу жизнь. И в пасхалии, и в догматике. И во всем.

Я бы не хотел очень глубоко «нырять» в тему Первого Собора, поскольку я ее не раскрою за раз. А хотел бы на прощание прочесть с вами те слова из книги «Деяния святых апостолов», которые читаются сегодня. Каждый год этот текст читается из «деяний» на службе. Он рассказывает нам о беседе, которую имел апостол Павел с христианами города Эфес. Эфес – это одна из столиц древнего языческого мира. Там был храм Артемиды — одно из семи чудес света. Храм Артемиды Эфесской. Павел там проповедовал Евангелие. Это была чрезвычайно опасная вещь, поскольку город кишмя кишел язычниками, и люди о других верах слушали с трудом. Тем более о такой радикальной вере, как христианская, которая все, что было вокруг, именовала нечистью и заблуждением. И кумиры, и статуи, и храмы, и жрецы — это все именовалось нечистью и заблуждением. Понятно, что с такой проповедью долго человек не проживет. Посему апостолы все в мучениях и скончались. Но Павел проповедовал в Эфесе. Оставил в Эфесе Церковь. У нас есть в Писании Послание к Ефесянам святого апостола Павла. Впоследствии в Эфесе жил и проповедовал Иоанн Богослов. Сегодня это турецкая деревня – так, на всякий случай. Чтоб вы знали, что поднимается цивилизация, как волна, — «девятым валом»; потом осыпается вниз — в пыль разбивается; и исчезает, будто бы ее и не было.

Но тогда это был огромный город, в который стекались паломники и языческие богомольцы со всей вселенной.

Павел позвал к себе христиан этого города, чтобы попрощаться с ними (см. Деян.20:17-38). Сказал им, что они его лицо больше не увидят, потому что он должен быть в Иерусалиме. А ему по всем дорогам, по всем городам Дух Святой свидетельствует, что его в Иерусалиме ждут узы. И возможно – смерть. Однако он говорит: «Я пойду все-равно, потому что для меня смерть за Христа – и желаемая, и ожидаемая».

Но вот что мы непосредственно читаем буквально. Он говорит им: «Внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями (по-русски, епископами), пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею» (Деян.20:28).

В частности, в этих словах – Христос называется Богом. На соборе люди спрашивали: «Кто Сын Божий? Он равен Отцу или нет? Он – Бог?» Его можно Богом называть? — Можно. — На каком основании? — На основании того, что Фома, когда вложил персты в раны Господни, воскликнул: «Господь мой и Бог мой!» (Ин.20:28). И вот Павел тоже говорит: «Господь Бог приобрел Себе Кровью Своей святую Церковь». Это кто? — Христос, конечно. Потому что, кто еще приобретал что-либо Своею Кровью, кроме него? — Никто.

«Пасите стадо. Блюдите за собой и за стадом, над которым вас поставили».

Дальше вот какая интересная вещь. «Ибо Я знаю, что по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стадо. И из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (Деян.20:29-30).

Совершенно безрадостная картина, должен вам доложить. Апостол Павел три года там провел непрестанно, день и ночь поучая людей. И предупреждает, вот сейчас я уйду и по моем отшествии к вам придут лютые волки, которые не пощадят этого стада. Начнут его растягивать в разные стороны. Церковь обречена на проблематичное бытие. Мы постоянно молимся, чтобы Господь дал нам «тихое и безмолвное житие пожить, во всяком благочестии и чистоте». «Безмолвное» – это, не подумайте, что молчаливое; такое, чтобы просто молчать. «Безмолвное» – это без молвы, без лишней суеты, без сплетен, слухов, без лишних треволнений. Говорить – то мы обязаны. Просто тихо жить – невозможно. Надо и помолиться, и проповедовать надо, и общаться надо. Тихо, в смысле – без суеты, мы просим жить. Но нет такой жизни у Церкви. Если мы будем изучать с вами историю церковную, хотя бы даже приблизительно, то нас оторопь возьмет: до чего трудное у Церкви бытие, до чего тяжело ей сражаться с внутренними и внешними врагами. И нет ей покоя. Ну совсем нет покоя. И что самое интересное. Павел говорит, мало того, что придут мол снаружи лютые волки – еще и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, чтобы увлечь учеников. Вот есть такая протестантская благодушная мысль, что те, которые в Христа уверовали и которые в Церкви живут – они уже святые, они уже спасенные и от них уже греха ждать не стоит. Оказывается – совсем нет. Это детская наивная, не имеющая отношения к истине, вещь. Церковь состоит из людей, до конца от греха не очищенных — в людях продолжают копошиться и вести борьбу с человеком страсти различные. Вы сами знаете какие мучают страсти человека. Из которых господствующие – это дети гордости: зависти, распри, желание самоутвердиться за чужой счет, желание воспользоваться чужим местом повыше. И так далее, и так далее…Это все есть в человеке. И Церковь состоит из людей, которые до конца от этого не очистились. Поэтому апостол Павел говорит такие очень страшные слова: «Я сейчас уйду. К вам снаружи враг придет. Мало того – из вас самих…враг вылезет». На них смотрит и им говорит. Не показывает пальцем, потому что не знает — кто именно. Он знает точно, что и у вас это будет. «Из вас самих возникнут те, кто начнет тащить к себе учеников».

Слишком сладкая это власть – быть духовным наставником. Многие очень хотят этого. Не знают, как это тяжело. Не знают, как это ответственно и до чего это жутко трудно – вести за собой в нужном направлении человека. Моисей, когда евреев водил, он чуть ли не каждый день молился: «Господи, забери меня от этой работы. Разве я родил этих людей, что я их вожу. Разве я носил их во чреве, что я так мучаюсь. Можно кто-нибудь другой будет это делать вместо меня». Ему это было тяжело. Однако – раз уж Бог выбрал – «неси». А люди, не знающие этого, – они хотят быть начальниками. Хотят быть духовными вождями. Лезут в то, чего не понимают. И из-за этого глупого желания, из этой смеси глупости и гордости, возникают разные секты. Возникают разные псевдодуховные направления, где каждый тащит к себе и каждый зовет.

Конечно, вы это тоже видите. На всяк день можно найти примеры, подтверждающие это.

Это все — беда. И возникает это все из «вас самих» — эти расколы различные: какой-то батюшка хочет чудеса творить, понимаешь, хочет, чтобы только его слушались; какой-то там еще что-то хочет. Каждый что-то хочет. Каждый что-то вытворяет. И все это раздирает Церковь на части. «Из вас самих!» Это что-то похожее на то, как на Тайной Вечери Христос Господь говорил ученикам своим: «Аминь, говорю вам — один из вас предаст Меня» (Мф. 26:21). А они не верили себе. Никто, кроме Иуды предавать не хотел, однако они не имели веры в себя. Они знали, что человек существо слабое. Ты сам себя не знаешь. Поэтому они, когда услышали: «Один из вас предаст меня», стали спрашивать Христа: «Может быть я? Может быть я?» (Еда аз, Господи? Еда аз?) Христос, вы помните, сказал: «Опустивший со Мною руку в блюдо, предаст» (Мф.26:23). Что-то и здесь подобное — «Из вас выйдут люди, не щадящие стадо».

Таких слов сейчас никто никому не говорит. Такие слова сейчас боятся произнести, потому что они обидные. Представьте себе – придет к нам Святейший Патриарх, или епископ какой-нибудь, или уважаемый вами авторитетный любимый священник; послужит с нами, поблаговествует нам Божие слово, утешит нас, поговорит с нами, трапезу разделит; а потом скажет: «Вот сейчас я уйду от вас; вы хорошие люди, понравилось мне у вас; но вот сейчас я уйду, а из вас самих повылупливаются змееныши, которые начнут учинять здесь, вот именно здесь, разные расколы, распри, ссоры. Один скажет: “Я здесь самый главный!” Другой скажет: “Нет, я здесь самый главный!” Вот вы узнаете. Я вот сейчас уйду – а у вас тут такое начнется».

Мы бы обиделись, если бы нам такое сказали: «Что вы? Что вы? У нас такого быть не может». А оно везде может быть. Везде! Сколько ни живет Церковь Святая, она постоянно находится под угрозой от того, что из нее самой вдруг кто-то «выползет», какой-то змей крылатый; и начнет обжигать всех своим горячим дыханием.

На Украине этой беды было полно, взять Филарета – печально известного. И у нас, в России, чего-только нету. Оказывается, оно вот все с тех святых пор. Опять – таки, нам может казаться: вот древние христиане — какие они были смелые, какие они были святые. Действительно, Павел говорит, что они были готовы глаза свои вывертеть и подарить апостолу. Они так радовались проповеди Евангелие, что они готовы были все отдать, не исключая крови и жизнь. Однако, не все такие были. Нет, оказывается в древней Церкви были все те же – «наши» проблемы. Вот например в Коринфской Церкви, где Павел тоже был, там было блудников полным — полно. Там были такие развратники, каких не было даже у язычников (1Кор. 5:1) «У вас находятся такие развратники, которые грешат так гнустно, как не поступают язычники. Что вы делаете?» У них Духа Святого – море: они на языках говорят, у них чудотворения, они пророчествуют, они проповедуют Евангелие. И у них же затесались такие развратники, которых слухом стыдно слышать.

Вот такая была древняя Церковь. Поэтому – не думайте, что в Церкви все должно быть красиво и свято. Как много люди обижаются на Церковь, ропщут на нее. Вот, этот грубый. А там – тесно. А там «ценник» очень дорогой. А там настоятель толстый. А эти вот злые. Послушайте. Нет такой идеальной картинки, где бы вам все понравилось. Если гордого человека в рай посадить – он из рая, как пробка из шампанского выскочит. Если бы вас или меня сегодня посадить в рай насильно, мы бы истомились тоской в этом раю, через полчаса попросились бы на землю. Один захотел бы футбол посмотреть. Другой захотел бы по магазинам походить. Третий бы еще чего-нибудь захотел. Мы бы в раю не выдержали. При постоянном псалмопении и вечном хвале живому Богу. Мы бы очень быстро устали. Полчаса молиться хорошо. Час молиться хорошо. Три часа бывает молиться хорошо. А четвертый час уже молиться трудно. А на пятый час уже отдохнуть хочется. А нужно ведь молиться всегда. «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1Фес.5:16-18). Мы немощные с вами такие. Немощь! Ведь, Церковь и болеет нашими немощами. «Чем болеет Церковь? — Да нами и болеет». От нас же и болеет. Нас никто из Церкви не выгоняет. Мы здесь живем. В этом Теле Христовом. Иногда — как пшеница. Иногда — как плевелы. Но — живем. Нас пока никто не «вырывает». Воля Божия в том, чтобы и грешники, и праведники жили вместе. Чтобы они рядышком были. Помните, как в великой притче про засеянное поле. (см.Мф.13:36-43). Засеял сеятель добрым семенем. А потом выросли плевелы. Слуги говорят: «Хочешь, мы их прополем? Вырвем плевелы. Чтобы только хорошее осталось». А сеятель говорит: «Не надо. Чтобы вы случайно не перепутали. Не вырвали с плевелами и пшеницу». Это ж говорится не о растениях, а о людях. Грешники и праведники вместе живут. И ангелы смотрят на это все с неба. И спрашивают у Господа Бога: «Слушай, там эта Церковь – “Святая, Единая, Соборная и Апостольская”, представляет собой какое-то странное зрелище. В ней намешано такого всякого, что ничего не поймешь. Там и хорошие. И плохие. И очень плохие. И чрезвычайно хорошие. Все в кучу. Давай уж как-то проредим. Даже на огороде вырывают сорняки. Что же мы в Церкви-то не вырываем?» А Господь отвечает: «Не надо. Не надо». Потому что – дело это настолько тяжелое, что даже ангелы перепутать могут. Ангел может перепутать грешника с праведником. Перепутать. Потому что – не разберется. Потому что – не известно ничего о человеке. Человеку нужно, конечно, иметь и страха Божия, и терпения со святым смирением.

Все про него, про это “смирение”, говорят и никто не знает, что это такое. Заездили, заелозила это слово. Заелозили его буквально. Как слово “любовь” заелозили. Любовь, любовь, любовь. А никто не знает, что это такое – толком. “Как это? Что это? Сюсюкаться со всеми? — Ничего подобного. — А как?” И вот что такое “смирение”? Попробуй объясни. У него нет определения, кстати. Нельзя сказать, что такое смирение. Иоанн Лествичник говорит – это “риза Божества”. Бог одет в смирение, как в ризу. Где его взять? Как бы мне в эту ризу одеться.

Вот мы с вами немощствуем, и Церковь немощствует вместе с нами. Поэтому не удивляйтесь, если вы услышите о каком-то грехе священнослужителей или церковных людей. Или вдруг с вами что-нибудь случится такого, что вы сами от себя не ожидали. Не удивляйтесь этому. Потому что человеку оставлена немощь. Он должен знать свою немощь. И как говорит один из великих философов, великий христианин, кстати, Блез Паскаль: «Если человеку оставить только его величие, человек осатанеет от гордости». Человеку нужна немощь как гиря на ногах у скорохода. Иначе он всю вселенную каждый день будет два раза оббегать по экватору. Так много силы в человеке, так много талантов в человеке. Человек – это удивительное существо. Но в немощь «засунут» человек, чтобы ему не гордиться. Если смотреть всю жизнь на свою худость, на свою слабость, на свои гадости – тайные и явные, то можно впасть в уныние и отчаяние. А если смотреть только на ту славу, которую Бог нам дарит, то можно впасть в гордыню. А вот, когда одно с другим смешивается, человеку получается возможность жить. Так что – немощи наши – они неспроста в нас. Лишь бы Церкви не сделать никакого вреда, лишь бы только не было того, о чем святой Павел говорит. Чтобы не было распрей и расколов. Чтобы не увлекать учеников за собою.

«Посему, бодрствуйте, памятуя, что я три года – день и ночь, непрестанно, со слезами, учил каждого из вас» (Деян.20:31).

Вот – перед вами «Новый завет», братья и сестры. В русском переводе, начиная от Евангелие и заканчивая Апокалипсисом с приложениями, в нем одна тысяча девятнадцать страниц. Вместе с некоторыми справочными материалами. За сколько можно прочесть эту книгу? Эту книгу можно прочесть при желании за три дня, даже за два дня. Ну можно и за день прочесть, но только ты минут через сорок уже плохо будешь понимать. Священное Писание – это не «Война и Мир». Если кто-нибудь читал, сравните, как читается Писание и как читаются другие книги. Если книжка полюбилась тебе, вот ты взял какой-нибудь роман, например, «Жизнь Дэвида Копперфильда» – и оторваться не можешь. Читаешь всю ночь: смотришь, – под утро прочитал.

А Библию так невозможно читать. Ты, когда читаешь ее, сначала радуешься, потом насыщаешься, а потом чувствуешь – ты уже полный. Насытился. И дальше уже не лезет. Ну, не лезет дальше. С точки зрения текста – читал бы и читал бы. Кажется, ну что такое – прочесть две страницы; но с точки зрения плотности текста – это просто невыносимо. Ведро воды легко поднимешь. А ведро ртути – нет. Потому что плотность ртути такова, что ведро и три мужика не поднимут. Библия – плотна, как ртуть. Даже больше. Ее долго читать надо. Но, тем не менее, читать надо. Сколько времени нужно для невнимательного чтения? Новый Завет можно прочесть, скажем, за месяц. Серафим Саровский за неделю прочитывал весь Новый Завет, потом начинал снова. Но это была, конечно, особая душа.

Я к чему это говорю? Апостол Павел учил христиан три года в Эфесе — не замолкал. Следовательно, говорил-то он больше, чем здесь записано. Если бы вся проповедь апостолов заключалась только в том, что написано, то, что бы он там три года говорил день и ночь. Ему пришлось бы повторяться и говорить одно и то же. Одно и то же. А он говорил каждый раз что-то новое и оригинальное. Неповторимое и святое. Значит – апостольская проповедь гораздо шире, чем книжка, которая называется — «Новый Завет». Понимаете? Это очень важно.

Еще раз повторю, чтобы уяснили. Три года – день и ночь Павел проповедовал. А вот перед вами книжка проповедей апостольских. Ее три года нечего читать. Ее за месяц прочтешь, если, не спеша, читать, как раз месяца хватит. Вопрос: «А остальные два года одиннадцать месяцев что они проповедовали?» Вот она какая проповедь апостольская! Они много чего делали. Богослужения совершали. Псалмы пели. Ветхозаветные пророчества разбирали. Крестили людей. Приготавливали к Таинству Крещения. Совершали еще много-много разного чего. Вот это и есть Церковь.

Церковь это не только Новый Завет. Могут протестанты к вам прицепиться и завести с вами разговор об этом. Вы имейте в виду: Церковь – это не только Библия, не только Ветхий Завет и Новый Завет, Церковь – это нечто большее. Это еще и богослужение, это еще и священные обряды, установленные от тех древних времен. Вот какие у нас есть древние обряды, которые мы соблюдает от апостольских времен? — Крестное знамение — древнейший апостольский обычай. По-разному крестятся люди. Вы знаете, что на западе крестятся слева направо, пятью пальцами. В память пяти ран на теле Господа. Пять ран есть на теле Христа, глубоких ран от железа: пробитые руки-ноги и пронзенные ребра. Вот в память этих пяти ран и крестятся те, кого мы называем сейчас — католики. Мы крестимся тремя перстами (в память Отца, и Сына, и Святого Духа) и справа — налево. Крест есть «там» и крест есть «там». А есть обычай креститься большими пальцами — у эфиопов. А есть некоторые, которые крестят лоб. Не случайна такая пословица: «Лба не перекрестит». Есть такой обычай – лоб крестят, сердце крестят, и уста крестят. Самые важные части тела. «Сердце чисто созижди во мне, Боже», заткни мой рот на ненужное и просвети мой разум. В любом случае, как бы не креститься, лишь бы креститься. Крест – это древнее апостольское установление. Начертывать на себе знамение креста. А также – на священных сосудах. На одеждах. Вот каким орнаментом одежды священников украшены? – Крестом. Это древнее апостольское установление.

А что еще? — Молиться лицом на восток. Христиане храмы свои строили алтарем на восток. Для того, чтобы, если и ночью служить, видно было бы, как солнышко первыми лучами в окна светит — на самом раннем утре. И в это раннее утро священник говорит: «Слава Тебе, показавшему нам свет!» На восток смотришь – и ожидаешь солнышка. Мы Христа ждем как Солнца правды. И образом Христа является солнышко, поднимающееся на востоке каждое утро.

И таких обрядов, и священных привычек у христиан очень много. Это все — апостольская проповедь. Насколько же она глубокая и большая. А Литургия Святая? Принесение Богу безскровной жертвы — самое главное. Она почти не описывается в Новом Завете. Почти не описывается. Чуть — чуть только у апостола Павла есть, и больше нет. Вот это и есть апостольская Церковь. А уже потом Священное Писание.

Итак, Павел дальше говорит: «Три года – день и ночь, непрестанное со слезами учил я каждого из вас и ныне предаю вас, братья, Богу и слову благодати Его, могущему воздать вам более и дать вам наследие со всеми освященными. Ни серебра, ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал» (см. там же. 32-33)

Остановимся на этих словах. Эти слова Самуила, по сути. Самуил, пророк, когда ставил Царя над Израилем передавал полномочия Судьи первому Царю, спрашивал у евреев: «Кого из вас я обидел? У кого из вас забрал осла или вола? У кого попросил денег или что-нибудь из вашего имущества?» Израильтяне сказали: «Никто из вас не обижен тобою. Ты чист от наших грехов. Мы ничего плохого от тебя не видели» (см. 1Цар.12:3-4). Апостол Павел тоже так говорит. Мол, «Серебра, золота я от вас не просил. Нуждам моим послужили руки мои». У него было ремесло – он шил палатки. Павел был скинотворец. У него была особая своя работа. Он старался не брать ни от кого ничего, хотя имел право. Все остальные апостолы жили подаянием. Павел даже этого не хотел. Для того, чтобы никто не сказал, что он проповедует за деньги. И ради денег занимается проповедью Евангелие.

В одном из древнейших памятников христианской письменности после Евангелие, в учении двенадцати апостолов (сокращенно «Дидахе»), есть критерий, по которому Церкви рекомендуется различать истинного апостола от лжеапостола. Это очень важно. Представьте себе: паспортов не было, фотографий не было, словесных портретных описаний не было. Приходит человек, в какой -то город, например, вот к нам – в Зайцево. Представьте, мы живем в первом веке. Приходит какой-то красивый с седой бородой, умными глазами, босоногий. С посохом пришел. За плечами котомка. В котомке три книжки. Больше ничего при себе нету. Говорит: «Я – апостол, я Христа видел, меня звать Петр». Как ты его проверишь? Как? – Никак. Мы ему верим. — Хорошо. Мы ему помыли ноги, накрыли стол. Он с нами вкусил трапезу. Благовествовал нам Евангелие. Мы рады, наша христианская община радуется – к нам апостол Петр пришел. Там даже чудо какое-то может совершиться — на каком-то возбуждении от радости. А как дальше поступать? Как жить дальше? Так вот, книга двенадцати апостолов пишет: «Если он попросит денег, он – лжеапостол. Он не настоящий». Живет он у нас день, два живет окруженный заботой и почетом; потом говорит: «Братья, не дадите ли вы мне …тысяч двадцать». Все – перед нами обманщик. А как же чудеса, которые он сотворил. Да вот — бывает всяко. Бывает всяко. Один разбойник забрался в женский монастырь в одежде монаха. Хотел обокрасть его, но так, чтобы никто не знал — когда сестры спать лягут. А они приняли его за святого. Помыли ему ноги – этой водой окропили больных – больные исцелились. А он был просто вор, которого приняли за святого. «А что такое бывает? – Бывает». Плацебо же бывает. Дали таблетку из мела. Человек съел и выздоровел. Всяко бывает.

Поэтому – «если денег просит» – он не апостол. Вот этот критерий действует до сегодняшнего дня. Попросил денег (Ты можешь дать, а я могу взять — тут свободное дело. Мое дело: «брать – не брать». Твое дело: «давать – не давать». Но я просить не имею право) – значит, ты не апостол. Духа Божьего нет в тебе.

И еще один критерий — очень интересный: если апостол остается на одном месте более (по-моему) трех дней – это лжеапостол. Потому что ему нужно своими босыми ногами всю Вселенную обойти — ему задерживаться нельзя. Он пришел в Зайцево, побыл здесь полдня – и пошел в Кокошкино, побыл в Кокошкино полдня — переночевал в Жаворонках. В Жаворонках утром помолился с людьми – пошел дальше. И так идет, идет пока ему голову не отсекут и на кресте не распнут — за проповедь. Денег не берет – слово Божие проповедует, что дали – за то спасибо. И дальше, дальше идет. А если ты остановился и тебе хорошо, за тобой ухаживают, тебя любят, и ты никуда не движешься дальше — значит, ты проявил себя и ты — обманщик. Все это написано в древнейшем документе. Первый век. В конце первого век было написано, как отличать лжепроповедника от настоящего проповедника.

Вот апостол Павел о том же самом и пишет. «Ни серебра, ни золота, ни одежды ни от кого от вас я не пожелал». Не пожелал. То есть – не попросил, не потребовал. Не думаю, что стоит вам доказывать, что тема эта для сегодняшнего дня актуальна. Потому что, если Церковь и ругают за что-то (те, которые не любят Церковь и не знают ее и даже те, которые знают и любят), ругают за какие-то излишества, связанные с деньгами, со средствами передвижения, с какими-то цацками — со всем тем, что можно купить и продать.

Церковь богата тем, что купить и продать нельзя. Главное богатство Церкви – непокупаемо и непродаемо. Это человеческие души. Это благодать святого Духа. Это Святые Таинства. Этому цены нет. Это на заводе не производят и в магазине не продают. Все остальное в Церкви тоже есть. То, что можно купить. Свечки есть, вот — кирпичики в храме есть. Это все покупное. У кирпича есть цена. И у работы, которой кирпичи выложены в кладку, тоже есть цена — расценка за работу. В Церкви есть вещи, которые имеют цену. Но главные вещи цены не имеют. Это имя Христово, Благодать Духа Святого, Тело Христово, Кровь Его и живые души верующих людей. И если нас в чем-то, когда-то упрекают, то упрекают именно в том, что: «Кажется мне, что они деньги любят. Кажется мне, что служат они (как Димитрий Ростовский говорил) “Не ради Иисуса, а ради хлеба куса”». И многое такое иное.

Вот для того, чтобы мы все это помнили и не удивлялись; мы и читаем то, что Павел говорил давным-давно жителям Эфеса. «Ни серебра, ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал. Во всем показал я Вам, как трудясь, надобно поддерживать слабых и памятовать слова Господа Иисуса, ибо Он сам сказал: блаженнее давать, нежели принимать» (см. там же.35). Отметим себе, что слов этих в Евангелие нет. Апостол Павел произносит слова, которые произнес Господь Иисус Христос. Павел цитирует Иисуса, но цитирует Его в той части, в тех словах, которых в самом Евангелие нет. Интересно? То есть, среди христиан ходило множество речений Господних, множество речений, которые не вошли в Евангелие. Со временем – некоторые остались, некоторые забылись. Вот еще как интересно!

Еще не было написано Евангелие, когда Павел проповедовал. Первое Евангелие от Матфея было написано восемь лет спустя Воскресения Христова. А последнее – от Иоанна, оно еще через несколько десятилетий появилось. То есть еще не было Нового Завета. Библия вся была – только Ветхий Завет. И Павел говорит, что Господь наш Иисус Христос Сам сказал: «Блаженнее давать, нежели принимать».

«Сказав это, он приклонил колени свои и со всеми ими помолился. Тогда немалый плач был у всех и, падая на выю Павла, целовали его, скорбя особенно от сказанного им слова, что они уже не увидят лица его. И провожали его до корабля» (см. там же.37-38).

Эти слова Павла читаются и в этом году, и в следующем, и в после-следующем в день памяти Отцов Первого Вселенского Собора, напоминая нам о том, что Церковь ведет на земле непростую тяжелую жизнь. Она изранена слабостями и грехами человеческими и еще более ересями, расколами, непослушанием, дисциплинарными поступками различными.

И вот самая крупная как раз трагедия в церковной жизни была благодаря Арию, из-за которой собирался Собор — Первый Вселенский.

Не буду больше мучить вас, хотя вы сами знаете, — если бы мы и до ночи задержались, то нам было бы что сказать! Аминь.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации