3648 Был один невиновный, и Он — на кресте. А мы виноватые, и мы — в «Мерседесах». Подумайте об этом…/проповедь 27.09.2018/

A A A

 

О любой вещи можно говорить двумя способами – «сложно» и «просто» (даже можно еще больше способов найти, чтобы говорить о разных вещах).

И о кресте тоже можно говорить просто и сложно.

Для детей я скажу вам следующее в сегодняшний день: «Пожалуйста, научитесь (это не трудно) с вниманием и не спеша накладывать на себя Крестное Знамение. С призыванием имени Господа Иисуса Христа. «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!»

Совершенно нехитрое действие с точки зрения механики. Даже пуговицу застегнуть гораздо сложней. Есть очень много сложных дел, которые человек легко делает: разбирается с различной техникой, вытворяет сложные фокусы на спортплощадке…

Вот к вам сегодня просьба и предложение: не креститься так, чтобы просто махать рукой перед собой. Как один враг рода человеческого сказал человеку, крестящемуся абы как: «Машь, машь, будешь наш!» Креститься надо не спеша и всегда с верой. Потому что Крест – это знак победы над смертью. Над грехами человеческими. На Кресте все грехи мира сгорели. И наши сгорят, если мы будем иметь веру. Без веры мы пропадем. Отяготеют грехи на человеке. Нет ему счастья без веры в этой жизни, нет ему вечного рая. Поэтому, крестное знамение, которое вы на себе совершаете, и крест, который мы на себе носим, — это наше оружие и таинство благодатное.

Вы можете перед сном крестик свой целовать. Ложась, уже смежая очи, устав уже за прошедший день, можете поцеловать крестик. Потому что это ваш паспорт: знак того, что вы – христианин и принадлежите распятому на Кресте и воскресшему из мертвых Иисусу Христу. Так же вы можете крестить всякую пищу, которую едите (если взрослых рядом нет или, если они этого не сделали); можете крестить одежду, которую одеваете; можете крестить дорогу, по которой отправляетесь в путь.

Крестное знамение в руках верующего человека – это меч на врагов и посох страннический, помогающий идти по жизни. Поэтому, пожалуйста, это простое (самое простейшее) слово примите к сведению и благоговейно относитесь к этому главному символу христианства.

Символов у христианства много — мы на уроках об этом говорили с вами. И — якорь. И -петух поющий, пробуждающий от сна (как символ воскресения мертвых). И — птица, клюющая виноград. И — рыба. И многое другое. Это все символы древнего христианства. Но самый яркий символ наш – это знак победы, знак принадлежности лично к Господу Иисусу Христу, — это именно Святое Крестное Знамение.

Поэтому, изображайте его на себе с верой и не торопясь. В этом деле торопиться незачем.

***

А что касается взрослых, то я тоже банальность некую скажу. Я напомню вам о том, что у Иисуса Христа нет никакого греха. У Него не только нет явных грехов, например, таких как намеренная клевета, зависть, (которая зеленит человека и лишает его сна и пищи пока он гадость не сделает тому, кому завидует); у Него не было блуда и даже близко намека на какое-нибудь телесное распутство и разврат; у Него не было ни трусости, ни наглости. Не было у него крайностей в жизни. Он был посередке. Он был Царь. Есть такой «царский путь», так называемый. Нельзя быть ни жадным, ни транжиром. Ни то, ни другое – нельзя. У кого деньги за карман не держатся, это – грех. Он будет несчастный человек. Получил зарплату – «фук-фук-фук» — все профукал – и нет ничего. Это – плохо. Но кто зажимает деньги в кулаке своем — тот, разжавши кулак, найдет там прах и пепел. Потому что — нужно делиться. Нужно разжимать свою руку. И будет счастлив и благословен человек, который умеет отдавать. Вот так нужно жить — уметь и не «жать», и не «растренькивать». Нужно уметь найти царский путь – середину.

Христос – Царь. В Нем нет – ни наглости, ни трусости. В Нем нет ни малодушия, ни какой-либо удальской показной храбрости молодецкой. У Него все в меру. Все — правильно. Все, как надо. Ни одного греха в нем не было.

Но вот, гляньте, как мир принимает истину. Стоило только Ему маленькому родиться… Помните, что было после Его рождения вскоре? Бегство в Египет. Потому что Ирод посылает множество вооруженных людей с мечом, и меч рыщет за Иисусом, поражая по дороге тысячи маленьких детей, от груди отнимаемых. Стоило только родиться Ему на земле, и сразу эта вся волчья стая полетела за Ним, чтобы Его поднять на конец меча. В конце концов сделали они, вроде, то, что хотели. И обрадовались, когда распяли Его (только не знали, что Он воскреснет). Они все вздохнули с облегчением: «Наконец-то этот праведник не будет нас больше мучать, больше мы не услышим Его жестоких слов и будем делать свои дела спокойно». Ан, нет! – Воскрес! И только тут все и началось: пошла по миру проповедь христианской веры.

Теперь прячется всяческое зло от имени Христа. А всякое добро к Нему выходит.

Так вот – смотрите, взрослые. Во Христе нет никакого греха, — но какая горесть… Сколько плевков прямо в лицо, сколько издевательств и насмеханий, сколько тяжелого битья, сколько предательств, сколько одиночества. Все убежали. Он это предвидел: «Разойдетесь все. А меня единого оставите». И в конце концов позорное распятие между двумя злодеями. Нашли еще способ дополнительно унизить – исполнить пророчество («и распят между злодеями» (см.Ис.53:12)) Но не было от Него ни одного проклятия, не было ни одного какого-нибудь недоуменного гневного восклицания: «Да почему мне-то. Зачем мне-то?»

Ему это надо? Это надо нам через Него. Все, что Он перетерпел, Он потерпел, чтобы мы жили. Чтобы мы без грехов жили. Чтобы мы вечно жили. А Ему лично это совсем не надо. Но Отец сказал: «Пойдешь!» И Он сказал то же самое: «Пойду!» Пошел и сделал все, что надо. И не роптал. И не гневался. Мог бы сказать: «Да ну их всех, в конце концов! Да пусть погибает этот род человеческий. Ну чего Мне его спасать. И зачем так страшно спасать. Это так тяжело и непонятно. Чего Мне кровь лить за вас, в конце концов!»

Мы за себя пот не можем пролить, а Он за нас кровь пролил. До капли – всю. А мы за себя, за свою бессмертную душу даже маленького сделать не можем: молитву наизусть выучить; простить человека; не лезть «ухом» в чужие разговоры; не лезть «языком» в чужую жизнь. Вот даже этого мы не можем. Если бы нас наказывали по справедливости, нужно было бы, чтобы палач ходил за нами каждый час. Ходил бы сзади на расстоянии шага и хлестал бы нас, отмеряя часы. Вместо удара часов удар бичом по спине и по всем местам. Потому что – мы виноваты. Какой бессовестный человек скажет про себя что он не виноват.

Вот был один невиновный, и Он — на кресте. А мы виноватые, и мы — в «Мерседесах». Подумайте об этом, взрослые. О том, как вы относитесь к неприятностям жизненным. Где наша с вами любовь? Где наше с вами терпение? Где сострадание? Повторяю: чтобы мы не лезли языком в чужую жизнь, а ухом в чужие разговоры. Где это все? Где наша молитва?

Знаю, многие вообще не молятся. Если бы там по утрам в зале гимназии не было бы утренней молитвы, то девяносто процентов здесь стоящих людей вообще бы не молились. И, если бы вас за руку учителя не притащили сегодня в храм, а с вами ваших родителей (а может наоборот – сначала родителей, а потом – вас), то девяносто процентов из здесь стоящих здесь бы не стояли. И многие из тех учителей, кто здесь работает, если бы не здесь работали, то в храм бы пришли только перед смертью. Или позвали бы перед смертью священника с дарами на причастие. Видели, отец Владимир ушел, унес на груди такой сосудик. Пошел причащать старенького больного человека. Сам он сюда уже прийти не может. Надо к нему ехать. Церковь, она настолько добрая, что она и к себе зовет и сама приходит, если нужно. Хорошо это, но, если бы Церковь не приходила, мы бы не ходили сюда и не молились (половина, по крайней мере) здесь. «Оно нам надо» — многие бы сказали. «Чего я буду говорить кому-то?» А многие сомневаются: «А есть ли там кому сказать?»

Понимаете, безбожников на свете больше, чем песка в море. Если бы эта Церковь бедная, все жилы напрягая, из сил выбиваясь, не делала все, что может: тянула туда и этого, и того, и больного, и здорового, и старого, и молодого, люди давно бы уже Бога забыли.

А Ему это надо?

Вот, в Иерусалиме стояли мы с группой близких мне людей на Голгофе. И Он там висит.

Да. Он везде висит. Возле креста встаньте, поговорите с ним. У креста нужно постоять немножко. Вот не будет никого в храме (храм же открыт), зайдите, поговорите с Ним. Спросите Его: «Кто Ты?» Вам совесть скажет: «Господь Твой». Спросите: «А что Ты на кресте? Почему Ты не на троне?» Он скажет: «Я кровь лью за людей». А потом спроси Его: «А кто же согрешил-то так страшно, чтобы Тебе — да на Крест?» А совесть тебе скажет: «Да ты и согрешил».

Вы что думаете, только «они, где-то там» согрешили, и — Христа распяли. Или вот «те» давно согрешили – и Христа распяли. Елки зеленые! Да ты же и согрешил! Его и распяли.

До того, как вы будете ходить на кладбище и у креста родного человека стоять, придите в храм, у этого креста постойте. Идите, поговорите со Христом. Просто в храм придите с Христом поговорить. Подумайте. Это же книга жизни – крест Господень. Книга жизни, на которой висит Начальник жизни. С Ним можно разговаривать. Он много вам расскажет. А совесть ваша объяснит вам все, что Он будет вам говорить.

Так вот, стоим мы на Голгофе однажды с друзьями. Много людей там проходит. А народ сейчас сумасшедший. Если у человека в течении дня пять часов телефон к рукам приклеенный не будет, он же больной станет. Он же не может без телефона. Его же выкручивает всего, как алкоголика без водки, как наркомана без героина. Такие и на Голгофу пришли. Стоят, фотографируются. А Он смотрит на них живой сверху и никого не осуждает. Там китайцы, арабы, негры, русские, всякие такие разные — все ходят. Некоторые стоят на коленях и вставать не хотят. Некоторые плачут в уголочке. Но подавляющее большинство фотографируются. А Он висит бедный, смотрит на всех и никого не осуждает. Понимает.

И, если мы бы с вами приперлись на Голгофу своими наглыми ногами, то тоже бы там фотографировались. Потому что мы не можем не фотографироваться. Совсем изболелась душа человеческая. Чтобы себя не клацнуть и не тиснуть – это ж дня не пройдет: «Это я кушала. Это я буду кушать. Это я купила. Это я одела. Это мы ходили. Это мы писали».

Что ж это такое? И даже в храме это есть. И даже на святых местах это есть.

И молитвы нету и веры почти нету. И если бы нас, как ишаков не гоняли в храм палкой, мы бы до самой старости не ходили. Только если бы кто-то в тюрьму бы не сел и начал маме писать: «Мамочка, молись за меня!» Или бы заболел бы кто так, что и встать не может. И сказал бы тогда обязательно: «Приведите мне священника пожалуйста!»

А иначе не хотят люди молиться. Ну, не хотят. Ну, не надо им.

Ну, а Ему было «надо». Пришел в мир. Получил по шее справа. Получил шее слева. Избили. Терновый венец одели. И на кресте пригвоздили. «На тебе, праведник. Людей любишь, вот на тебе! (Получи и распишись)». Но Он поднялся из гроба, и мы живем. Мы – живем.

Вы учитесь в православной гимназии. И знаете, как интересно бывает: человек, который к православию идет долго и нудно; ползет по-пластунски: через свои грехи, через грязь и блевотину, через раны жизни; а потом доползает до православия — он его никому никогда не отдаст. Потому что он дополз. И он знает, что такое жить без Христа. И он знает теперь, что такое жить, обхвативши ноги Христа. А вам всем – оно просто подарено. «Да на тебе!» С самых сопливых лет. «На тебе православие! — На тебе Божию Матерь! — На тебе Иисуса Христа! — На тебе все!» А оно тебе еще не надо. Потому что тебе еще больно не было. Страшно не было. Смерть тебе в лицо не дышала. Тебе не надо ничего. Тебе нужны гаджеты, и киношки всякие сумасшедшие, и мультики американские, и футбольные перерывы, чтобы мячик погонять. Все, что тебе надо.

И у меня вопрос, дорогие друзья. Как это все сделать так, чтобы это Святое Православие нами же не было затоптано? Это взрослым вопрос. Дети даже не поймут, что я сейчас говорю. Кто-то поймет. Кто-то не поймет. Мы даем им слишком дорогие вещи в очень свежем возрасте. Мы сами -то начали понимать что-там только вчера. А сегодня мы хотим, чтобы и они уже были православные. Да им еще не надо это «православие». Им нужно веселиться и гулять. Половина из них верят, что деньги решают все. Потому что слышат, как папа с мамой об этом разговаривают. Они хотят роскошной жизни без всякого страдания. И любить хотят себя, а не Бога и не ближнего. И как нам с этим разобраться?

Я вас спрашиваю. Перед лицом распятого Иисуса. Он висит перед вами. а я вас спрашиваю. Как бы это сделать, чтобы православие мы не растоптали? За ненадобностью. Машины нужны, отдых за рубежом нужен, красивые шмотки нужны. Все. Больше ничего не нужно.

Или я не прав? – («Не правы!» — ответ из храма)

Слава Тебе, Господи, что я не прав.

Вот это хорошо, если это так, как сказал ребенок (а ребенок не лжет), тогда хорошо. Тогда отпущаетесь с миром.

Аминь. Ангела хранителя. И любите Распятого.

Потому что любить больше по-настоящему некого.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации