1705 Брессон, Бергман и даже Кубрик

A+ | A | A-

Ведете ли вы дневник? Как зачем? Это же аналог ежедневного испытания совести. Сознание, память, совесть включены и человек процеживает отошедший день сквозь некое сито. Так киты пропускают тонны воды сквозь свой ус, чтобы задержать планктон. Тем и питаются. Если же вы священник, то со временем есть шанс, что ваш дневник станет литературной основой, скажем, романа. А роман в свою очередь станет основой сюжета для хорошего фильма. Именно так появился фильм Брессона «Дневник сельского священника» по роману Бернаноса (Бернанос почти всю жизнь писал книги о монахах и священниках). Тарковский считал фильм Брессона шедевром, но дело вовсе не в этом. Дело в том, что серьезный режиссер создает большое (для скачущего клипового сознания прямо таки протяжное, нудное, без экшена) кинематографическое полотно, которое оказывается востребованным. Ни стрельбы, ни секса. Одни размышления и диалоги, да черно-белые пейзажи. Когда-то и мы такое снимали («17 мгновений весны»), правда, не про священников.

Брессон, Бергман и даже КубрикКосмические Одиссеи снимают, чтобы совершить глупый побег из земной реальности. Кинокомедии снимают, чтобы «чисто поржать». Сериалы снимают для того же, для чего пихают сою или бумагу в колбасу: для увеличения количества товара в ущерб качеству. А для чего снимают фильм, в котором тщедушный попик после семинарии ездит по провинциальной грязи на велосипеде, мучается слабым здоровьем, испытывает Богооставленность и служит мессы в холодном храме с горсткой прихожан? Кто это смотрит, учитывая, что зритель без авторов проживет, а авторы без зрителей нет? Кажется, все сдались с тем, что зрителя нужно веселить, щекотать во всех местах, говорить, что «он хороший». А вот и нет. Самое главное, это когда потерявший веру органист задает священнику провокационные вопросы («Причастие») или священник молится, держа за руку умершую женщину («Шепоты и крики»). И так не только у Бергмана.

Чтобы хорошие писатели писали об этом книги, а хорошие режиссёры снимали по этим книгам фильмы, нужно чтобы народ был связан с церковью не на уровне праздников, а на уровне быта, на уровне повседневной необходимости, сродной с необходимостью хлеба и воздуха. И революции свершаются, и законы переписываются, и клерикализм сменяется антиклерикализмом, а потом еще чем-то, а глубинная связь народа с Богом все не прекращается.

Необходимость хлеба и воздуха. Искусство не может привить людям веру, но оно отображает наличие или отсутствие веры в народе. Это анализ крови и проба воды на пригодность к питью. Искусство это эхо, которое не может говорить, когда жизнь молчит, но не может и молчать, когда жизнь говорит. Если жизнь революционна, искусство пропоет Марсельезу. А если жизнь молитвенна, искусство не сможет не пропеть псалом. И если с верой больше вопросов, чем ответов, а при этом наличие ее так же необходимо, как хлеб и воздух, то:

Отравлен хлеб и воздух выпит

Как трудно раны врачевать

Иосиф, проданный в Египет

Не мог сильнее тосковать. (Мандельштам)

«Я человек с нечистыми устами и живу среди народа с нечистыми устами», — воскликнул Исайя, увидев славу Господа Саваофа. А я человек с глупой и замороченной головой и живу среди народа с такими же головами. Мы сняли «Остров», сняли «Поп» и подумали, что открыли Америку. Ничего мы не открыли и одна ласточка весны не сделает. Две ласточки тоже. Можно дальше считать ласточек, но тогда появляется риск уснуть, как при счете верблюдов, а спать не время.

Клинт Иствуд в «Малышке на миллион» и в «Гран Торино» играет разных людей, которых объединяет мрачный и молчаливый характер. Они оба замкнуты и не желают никому плакаться в жилетку. И еще они совпадают в том (уж не знаю, заметили ли это кинокритики), что ходят постоянно на мессу. Ходят не потому, что ирландцы, а потому что душа болит. В обоих фильмах также присутствуют молодые и ревностные патеры, пытающиеся залезть в души своим пасомым. Один все заводит с героем речь об исповеди, а второй, пожимая руку после службы (есть такая черта в церковной жизни Запада)замечает, что люди, ходящие на мессу постоянно, но никому не открывающие душу, как правило не могут сами себя за что-то простить. И действительно у героев Иствуда в «шкафах есть свои скелеты». Но и вера у них есть, и присутствие на мессе они считают для себя внутренне необходимым. Ну и что же заставляет вставлять в кассово-успешные фильмы с легендарным актером и режиссером такие духовно-клерикальные пассажи? Видно ведь, что это не Ватиканский заказ, а естественное движение авторской души и необходимая черта для полноты картины. Остается только один вывод: мир осатанел и осуетился, но молитва из него не ушла, и даже по Голливудской продукции это видно.

Наши горячие головы могут тут же броситься к писанию сценариев. Чтобы догнать и перегнать Америку. Не надо. Снимать фильмы о Церкви так, как раньше их снимали о героях производства и строителях новой жизни, это скорее преступление против Церкви, чем труд во имя Христа. Вот на «Остров» нас хватило. Плюс некий «хвостик» к нему. Кое-что не помпезное, живое появляется в литературе. Востребованность велика, чему подтверждение успех «Несвятых святых». И ведь «не только Гомеру есть место среди поэтов». Нужна и критика, нужна и проза разных форм и жанров. Но вначале конечно, нужна жизнь во Христе. Будет жизнь, неброская, как туманное утро, но настоящая, как вода в колодце, будет тогда и искусству что отобразить доступными ему средствами.

P. S. Кстати первым фильмом Стэнли Кубрика была короткометражка о священнике на юге США, у которого такой огромный по площади приход, что ему приходится летать на требы в одномоторном самолете типа нашего «кукурузника». Патер крестит, отпевает и даже в экстренных случаях возит в больницу людей, поскольку его транспорт быстрее. Короткий фильм, минут на десять. Но это я так, к слову. Просто вспомнилось.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации