2463 БЕСЕДА НА РАДИО «РАДОНЕЖ». 36-й, псалом Давида.[15.05.2015]

A A A

Эфир от 15.05.2015 21:00

Христос Воскресе! Приветствую вас, братья и сестры. В студии за микрофоном протоиерей Андрей Ткачёв.

Сегодня мы с вами продолжим начатое ранее: будем читать некоторые избранные места из Псалтири и других мест Писания — продолжим наше, так сказать, онлайн-обучение. Я хотел бы почитать с вами сегодня псалом 36-й, псалом Давида, в котором собрано очень много правил жизни. Это псалом, изобилующий наставлениями о том, как жить, что делать — чего не делать. Такой камертон для ума. Вот как он начинается:

1 Не ревнуй злодеям, не завидуй делающим беззаконие,

По-славянски: Не ревнуй лукавнующым, ниже завиди творящым беззаконие.

2 ибо они, как трава, скоро будут подкошены и, как зеленеющий злак, увянут.

Начиная с самых первых этих слов, я хотел бы сказать вам, что для всех благочестивых людей, старающихся жить хорошо, жить во славу Божию, большой проблемой является долгоденствие и благополучие нечестивых, когда нечестивым хорошо, когда они раздражают Господа и остаются живы, когда у них все дела спорятся, всё в руках горит, всё хорошо, а между тем все знают, что они раздражают Господа. Возникает очень болезненный сердечный вопрос: «Что такое? Где Господь?» И об этом говорит, например, последняя книга Старого Завета — пророчество Малахии. От Лица Бога Малахия говорит евреям:

3:14 Вы говорите: «тщетно служение Богу, и что пользы, что мы соблюдали постановления Его и ходили в печальной одежде пред лицем Господа Саваофа?

3:15 И ныне мы считаем надменных счастливыми: лучше устраивают себя делающие беззакония, и хотя искушают Бога, но остаются целы».

Такая мысль рождается у людей, когда они смотрят на дела злодеев и видят, что злодеям хорошо. И они начинают размышлять: «Ничего себе… Может, действительно, нужно раздражать Бога грехами своими? Может быть, можно делать вообще всё, что хочешь? Глянь, как эти ведут себя. И что? Ничего. А эти вон чего творят. И что? Ничего. А эти, вообще, вон чего вытворяют. И что? Да у них вообще всё хорошо. А у нас? А у нас всё плохо. Мы какие-то бедные, несчастные». И рождается страшная догадка: уж не лукавый ли её нашёптывает человеку? Потому что его дело — клеветать: он клевещет Богу на людей, людям на Бога. И он клевещет человеку на ухо: «Да ладно, брось ты это благочестие, что тебе в нём пользы?» «Мы считаем надменных счастливыми: лучше устраивают себя делающие беззакония…» — Когда это становится обладающей доминантой сознания, тогда исполняется слово Евангелия, что за умножение беззакония, во многих охладеет любовь. Т.е. люди умножают свои беззакония, беря друг у друга злой пример, как перед потопом, и считают, что так и надо: всё остальное — фантазии, а нужно жить вот так, по социальному дарвинизму. Чтобы это не было правилом жизни, даны многие Священные Писания. У того же Малахии говорится:

3:16 Но боящиеся Бога говорят друг другу: «внимает Господь и слышит это, и пред лицем Его пишется памятная книга о боящихся Господа и чтущих имя Его».

3:17 И они будут Моими, говорит Господь Саваоф, собственностью Моею в тот день, который Я соделаю, и буду миловать их, как милует человек сына своего, служащего ему.

3:18 И тогда снова увидите различие между праведником и нечестивым, между служащим Богу и не служащим Ему.

Т.е. потом будет день, когда всё будет явно: кто служит Богу, кто не служит Ему. Но сегодня не явно, и существует некий такой очень сильный соблазн: грешить, в надежде на то, что «А, Бог всё простит, ничего страшного. Буду я вести себя так, как какой-нибудь дерзкий олигарх или безбашенный злодей». Вот об этом пишет псалом 36:

1 Не ревнуй злодеям, не завидуй делающим беззаконие,

2 ибо они, как трава, скоро будут подкошены и, как зеленеющий злак, увянут.

3 Уповай на Господа и делай добро; живи на земле и храни истину.

4 Утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего.

По-славянски: Насладися Господеви, и дастъ ти прошения сердца твоего.

Это очень красивые слова: «Утешайся Господом…» Представьте себе, что скорбящий человек приходит к вам на беседу, или на исповедь, или просто делится болью сердца своего, или перечисляет свои неприятности, и вы говорите ему: «Написано в Писании: Утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего».

5 Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит,

6 и выведет, как свет, правду твою и справедливость твою, как полдень.

7 Покорись Господу и надейся на Него. Не ревнуй успевающему в пути своем, человеку лукавствующему.

Т.е. опять «не ревнуй» — не завидуй. В книге Иова в гл.21 тоже говорится о нечестивых, которые:

21:13 проводят дни свои в счастьи и мгновенно нисходят в преисподнюю.

21:14 А между тем они говорят Богу: отойди от нас, не хотим мы знать путей Твоих!

21:15 Что Вседержитель, чтобы нам служить Ему? и что пользы прибегать к Нему?

Это прямо, так сказать, взято из наших разговоров, из наших тайных сердечных диалогов, из нашего нутра вытащено.

8 Перестань гневаться и оставь ярость; не ревнуй до того, чтобы делать зло,

9 ибо делающие зло истребятся, уповающие же на Господа наследуют землю.

В Писании часто говорится о наследовании земли: «Блаженны кроткие, ибо те наследуют землю», «Уповающие на Господа наследуют землю». В конце 103-о псалма говорится: «Да исчезнут грешницы от земли, и беззаконницы, якоже не быти им».

10 Еще немного, и не станет нечестивого; посмотришь на его место, и нет его.

11 А кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира.

Какая красота, как сладко…

 

— Добрый вечер, отец Андрей. Дайте небольшое разъяснение, пожалуйста. Это из Отечника Игнатия Брянчанинова, там есть такой совет: «Четыре добродетели доставляют юности Божию помощь: непрестанное поучение, сердечное болезнование, бдение и невменяемость». Хотелось бы получить объяснение этому, согласно современному языку. И почему-то именно для юношества это.

— Очевидно, это говорится о юности, которая ведёт подвижнический образ жизни. Это не та юность, о которой написана книжка «Юности честное зерцало», не о тех шкиперах, которых Пётр посылал в юности учиться у голландцев мореходству. Это говорится о юности, которая посвятила свою юность Богу. Поучение — это, очевидно, постоянные упражнения в насыщении души правильными Божиими знаниями, потому что юность ничего ещё не знает, она полна энергии, но она ещё ничего не знает, не опытна, ей нужно учиться. Болезнование — это внутренняя скорбь о своём несовершенстве. Бдение — это, очевидно, то, что погашает плотские движения и страсти более, чем всё остальное. Многие труды посвящены тому, чтобы юноша не испортился в плане чистоты и целомудрия: там есть пост, хранение очей и многое другое, — но бдение целебно более других подвигов. А невменяемость — это отсутствие попыток поставить себе оценку за духовную жизнь, отсутствие попыток оценить себя самого самому, потому что адекватно и объективно человек сам себя оценить не может. Если юноша начинает мечтать «в какую меру я пришёл, чего я уже достиг, чего у меня уже получается, чему я уже могу научить других», то вот это и есть вменяемость, тогда он вменяет себе в заслугу что-то. А невменяемость — это невменение себе в заслугу ничего. Вот такие четыре вещи, как я понял, перечисленные святителем Игнатием, касаются юности, которая посвятила себя Богу, — не всей юности вообще. Потому что бдение у юности вообще — это ночные клубы. Поучение у юности вообще — это белиберда всякая, которой забиты у них эти юные сундуки — черепные коробки. И болезнование у них только о том, что денег мало. И невменяемость у них тоже совершенно другая, они тоже невменяемы, только совершенно не в аскетическом смысле. А это имеются ввиду такие высокие вещи, которые касаются свежих молодых людей, посвятивших свои драгоценные бесценные юные годы Господу Богу. Спасибо вам за вопрос, потому что, я думаю, что все услышали про поучение, болезнование, бдение и невменяемость. Невменяемость — самое важное: не давать себе оценки, не признавать себя достойным чего-то.

— Отец Андрей, р. Б. Лариса. Христос Воскресе! Я слушала разъяснение одного пастыря, он сказал, что сейчас, в основном, нет пастырского служения: люди, в основном, приходят к индивидуальному духовному развитию. Как вы думаете, может ли быть так на самом деле или нет?

— Вы просто произнесли некое утверждение, я попытаюсь его осторожно прокомментировать. Да, действительно, очень часто духовная жизнь сводится к личным упражнениям отдельного человека, к личному благочестию. И Церковь нужна ему как некая благотворная среда для личного благочестия, нужны таинства ему. Для чего ему нужны таинства? Для его личного духовного роста. Нужны какие-то книги ему. Для чего нужны? Для его личного духовного роста. Что-то ещё ему нужно, что-то ещё, что-то ещё, и всё сводится к тому, что человек, по сути, эгоистично, в одиночку подвижничает. На сколько это правильно или не правильно? Я вам скажу, что очень часто это действительно так. Очень часто духовная жизнь человека проходит под знаком личных хочу — не хочу, личных самосовершенствований. А как надо? А надо, чтобы жила жизнь Церкви, жизнь общины, и человек нашёл себя в некой общине верующих людей и имел обязанности перед общиной, перед церковным организмом, чтобы он знал, что такое совместный труд, совместная молитва, совместное послушание, совместные труды и жертвы на общую пользу. Так нужно. К этому людям надо будет потихонечку приходить, потому что Церковь — это не есть собрание эгоистов, каждый из которых спасается в одиночку, Церковь — это спасение коллективное, совместное, общинное. Мы же даже в молитве «Отче наш» не говорим «Отче мой», а говорим «Отче наш». Т.е. мы должны кого-то подразумевать под теми, кто ещё кроме меня к Отцу обращается. Это задача. Вообще, диагноз хороший, я согласен с диагнозом. Но этот диагноз печальный, — правильный, но печальный. Так быть не должно, должно быть по-другому. Любые большие свершения совершаются при единодушии и коллективном труде. Может один человек построить метро? Сейчас, например, празднование 80-летия Московского метро. Это хорошо, что метро есть в Москве? Конечно, хорошо. Это красиво? Очень красиво. Это подвиг? Настоящий трудовой подвиг. Это достижение, это великое дело, это большая польза. А один человек может построить метро? Да какое метро — один человек не сможет за всю жизнь сделать кусок эскалатора. Большие вещи делаются вместе. И победа в войне — это коллективный труд. И церковная жизнь — это коллективный труд. А там, где каждый делает своё, и ему всё равно, что делает тот, кто стоит рядом, тогда это плохо, нужно эту проблему обозначить. В общем-то, вы её обозначили, спасибо вам. Я с вами согласен. Это то, что нужно исцелять.

— Христос Воскресе! Отец Андрей, вы раньше служили на Украине, мой вопрос, отчасти, касается Сумской епархии. Я интересуюсь вопросами имяславия, и лет 7-8 назад видела на сайте Сумской епархии статью о том, как были обретены честные мощи, — честные останки, если угодно, — иеромонаха Антония Булатовича, но потом, через несколько лет эта информация отовсюду исчезла. Скажите пожалуйста, в то время, когда вы там служили, доносилось ли до вас что-то подобное? Вообще, если и у вас есть какое-то отношение к имяславию, может и вы об этом скажете?

— Ничего до меня не доносилось. В этом отношении я, к стыду или к счастью, ничего не знаю о человеке, имя которого вы назвали. Но вы поймите, что Украина очень большая. Вы же, например, живя в Кемерово, не в силах знать того, что происходит в Ставрополе? Это вам надо просто сидеть и мониторить все события украинской действительности, но это не каждый может себе позволить, да и не каждому это надо. Мне, лично, это не надо. Я был во многих городах Украины, может быть, почти во всех больших областных центрах, за редким исключением, но в Сумах никогда не был. А имяславие — это серьёзный вопрос, который перед революцией, в том числе со всеми остальными вопросами, колебал сознание Русской Церкви. Мне знакома эта тема по литературе, я много читал на эту тему. И Афонское движение имяславцев — я знаю реакцию на него в России, и реакцию известных философов, пастырей. Это не простая проблема. У него, как у любого явления, есть некое серединное смысловое ядро, и есть правая и левая крайности. В корнях оно очень благочестиво, рождено из умной молитвы, из желания общаться с Богом в молитве и питаться благодатью Божией через Его святое Имя в Воплощении, но там есть правая и левая крайности. Поэтому там не всё красиво, там как всегда бывают какие-то странные моменты. Это отдельная тема, на эту тему написаны хорошие книги, это явление исследовано. Поэтому мы сейчас не сможем, да я, честно говоря, и не хотел бы посвящать эфир этому вопросу, этот вопрос специфичен. Но должен вам сказать, что молиться Именем Христовым нужно, не впадая в крайности, в которые можно впасть в любом хорошем деле. Любое хорошее дело может быть уязвимо: как слева — врагом, так и справа — самим подвижником из-за неумеренности и крайности воззрений. У нас все хорошие церковные движения имеют какую-то тень в виде крайности: против чего бы не боролись, везде возникает какая-то крайность. Там она тоже была. А про этого человека я ничего не знаю, к сожалению.

— Батюшка, Христос Воскресе! Господь ведёт человека, слышит его молитвы и вдруг оставляет. Причём так серьёзно, что даже пропадает желание бороться за своё спасение. Это что, наказание или всё-таки испытание? Как этот грех классифицировать, как с этим бороться?

— А стоит ли все грехи классифицировать? Мне кажется, что есть такая сторона церковной жизни, когда люди пытаются все грехи расклассифицировать, как будто точное название недуга непременно рождает исцеление. Богооставленность у всех разная. Кто-то действительно трудился, трудился и перетрудился, и перетрудившись, ощущает себя ничтожным, и где-то оставляется Богом на свои силы, чтобы он понял, что сил у него нет. Кто-то, может быть, прогневал Господа какими-то гордыми трудами: трудился, но в тайне сердца не Богу, а для себя, для чего-то ещё, и он сталкивается с какой-то такой безблагодатностью. Там есть много разных состояний, мне кажется, но человек, как часы, работать не может. Мы же должны быть далеки от мысли о том, что как завели однажды человечка в Таинстве Крещения, как ключиком, и он начал тикать как швейцарские часики, и так ровным тиком тикал, пока не умер, пошёл в Царствие Небесное. Так не бывает ни у кого и никогда. Человек по какой-то синусоиде идёт: падает, встаёт, дёргается, не рассчитывает силы, набирается опыта. В конце концов, когда человека спрашивают в концу жизни или к моменту накопления какого-то духовного знания: «А какое ваше правило?» — он говорит: «Раньше у меня было много правил, а теперь только одно: Господи, прости меня, грешного». В конце концов, что наша надежда? Наша надежда — дом паука: там не на что опереться. В конце концов, нам нужно будет опереться только на Бога, и больше ни на кого. На невидимого Бога, на неощутимого пятью чувствами, не доступного спекулятивному изучению, который выше ума, который везде и рядом. Вот на Этого Бога, который выше познания, выше логики, надо будет опереться, потому что больше опираться не на что. Подпоры отнимаются одна за другой: человек опирается, например, на друзей — друзья вдруг изменили ему; на страну — стране он оказался не нужным, или страна развалится — он эмигрировал; на семью — семья разъехалась в разные стороны: дети повзрослели, повыходили замуж, поженились; на науку, литературу — оно ему опротивело, оно его перестало насыщать. Всё подпоры забраны, он висит в воздухе. На что ему опираться? — На Бога. Потом, конечно, он слабый, чувствует слабость, страх. Слабость и страх — это непременные компоненты духовной жизни. А как иначе? Это только фантазёр может нафантазировать, что мы должны быть сильней, сильней, сильней… А на самом деле — мы всё слабее, слабее, слабее. Вот тогда нам Бог и нужен. Поэтому чего же тут классифицировать? Надо спокойно к этому относиться, и бороться за то, чтобы не терять веру. А остальное — это всё лирика. Меньше носиться с собой ещё надо, мне кажется. Многие люди приходят на исповедь от великой любви к себе любимому, и так же носятся, как курица с яйцом, со своими проблемами: «Ах, я ж такой, я ж такой, я какой-то вот не такой. Ах, я же ж такой какой-то грешный. Господи, как же ж так плохо вот…» И так же себя любят, так же страдают от того, что они какие-то не такие. В этом тоже есть много какого-то мелкого самолюбия, противное в этом есть что-то. Надо меньше носиться с собой, надо быть… Святые отцы этого не сказали, это сказала Эдита Пьеха: «Надо просто выучиться ждать, надо быть спокойным и упрямым, чтоб порой от жизни получать радости скупые телеграммы». Смотрите, какие красивые слова. Таких песен больше не пишут. Надо ждать научиться, надо быть спокойным и упрямым. Действительно, в любом хорошем деле нужно быть спокойным и упрямым: геолог должен быть спокойным и упрямым, офицер должен быть спокойным и упрямым, учёный должен быть спокойным и упрямым. Понимаете? Все стали какими-то нежными, экзальтированными, нервными, взвинченными — какими-то такими не обследованными психами: носятся, изображают из себя какую-то духовную жизнь. Спокойным и упрямым нужно быть, чтоб порой от Бога получать радости скупые телеграммы. Будем попроще, христиане. Русские люди, вообще, простые люди. Как можно меньше копайтесь в себе, потому что это мало кому приносит пользу, кроме очень великих святых.

— Батюшка, здравствуйте, это Дмитрий из Санкт-Петербурга. Дай вам Бог здоровья и сил в вашем служении. На днях был у Ксении, и за вас тоже помолился.

Батюшка, почему Христос, — по-моему, это было во время Тайной Вечери, — когда собирался покинуть апостолов, сказал: «Если бы Я не ушёл, то Утешитель не смог бы прийти». Почему Святой Дух не мог прийти прямо в присутствии Иисуса Христа? В чём здесь тонкость? И что такое, в связи с этим, хула на Святого Духа? Потому что говорится, что всё простится, даже хула на Христа простится, но хула на Святого Духа не простится. Я так понимал раньше, что это какое-то колдовство. Киприану же простили (святой Киприан и Устинья)… Это два вопроса, связанные со Святым Духом.

Слушал вас по поводу апостола Павла. Меня очень интересует момент по поводу Послания к Фессалоникийцам, там есть такие слова: «Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь». В моём восприятии, нынешняя православная Россия — это и есть такой «удерживающий», потому что если мы рухнем, то получается, что силы зла очень быстро одолеют: некому больше удерживать. Ваше мнение по этому вопросу?

— В первосвященнической Своей молитве, в последней Своей молитве Господь говорит: «Это хорошо вам, что Я ухожу, ибо если бы Я не ушёл, то Дух Святой не пришёл бы к вам». Речь идёт, насколько можно предполагать, о том, что Все Три Лица Святой Троицы должны последовательно включиться в общение с падшим человеком, и вернуть человека к общению с Собой. Христос завершает Своё дело, вот дело Христа в главных его этапах: Он воплотился и вочеловечился, прожил смиренно, обрéзался, прожил смиренно до полнолетия, крестился на Иордани от Иоанна, вышел на проповедь, явил Силы и Знамение, возвестил учение о Царстве, доказал Своё мессианство, потом умер на кресте, осуждённый неправедно, воскрес из мёртвых, сорок дней прожил на земле в воскресшем теле, вознёсся на небо, и возносясь, Он сказал, что умолю Отца, и иного Утешителя пошлёт вам. Пришествие Духа связано с делом Христа: Христос Своё дело сделал, теперь Духу нужно Своё дело сделать. Поэтому должна родиться Церковь, должна дароваться человеку сверхъестественная сила для исполнения заповедей, должно совершиться всё то, что мы читаем в истории Церкви в её славных страницах. В её слабых страницах, а такие страницы у Церкви есть, мы видим, как человеческое падает под грузом крестов и тяжестей. А славные страницы Церкви, связанные с её святостью и триумфом, говорят нам о том, как действует Дух Святой в жизни спасающихся и спасённых. Вот для этого всего Христос должен уйти, потому что при Нём апостолы думали о славе при Христе, спорили, кто будет из них первый, они поразбегались от Него, в конце концов, кроме Иоанна. Присутствие Христа, наличие Его возле них, не делало их лучше, они оставались человеками. А с Его ушествием, и приходом на Его место иного Утешителя — Духа Святого, апостолы из ягнят стали львами: они стали непобедимые, бесстрашные, неутомимые, они прошли всю землю босыми ногами, — насколько достигли пределов земли, — чтобы возвещать слово Божие и проповедовать всем возлюбленного своего Учителя воскресшего. Поэтому Христу было необходимо уступить место для иного Утешителя, который такой же: «Иного дам вам; такой же, как Я, только иной», — иная личность той же природы.

Что касается хулы на Духа — это сложный вопрос, но, безусловно, здесь есть уверенность в том, что хулители — это люди, видящие происходящее, понимающие и упёрто отрицающие происходящее, несмотря на то, что они видят и понимают это, и они борются с тем, что понимают. Это бесовское состояние. Хула на Духа, ненависть к благодати — это бесовское состояние, когда разум понимает пагубность своего состояния, и когда ты видишь бесплодность и гибельность твоего сопротивления истине, но всё-таки отказываешься поклониться истине и продолжаешь своё упёртое бесовское сопротивление. Это состояние, мне кажется, и есть состояние хулы. Потому что неведующим, заблудившимся, ошибшимся, всегда есть надежда на милость, — у Господа много доброты к тем, кто заблудился, ошибся или служил злу бессознательно, не понимая, что он делает, — а тем, кто знает, что делает, и продолжает делать — это уже другая вещь, это ближе к хуле.

Что касается Фессалоникийцев и «удерживающего», то, например, Иоанн Златоуст «удерживающим» считал Римскую государственность. Он говорил, что для того, чтобы антихристу воцариться, дьяволу перемутить всю вселенную, нужно разрушить твёрдые опоры Римского государства, которое даёт миру порядок. Это очень интересная и справедливая мысль, потому что отсутствие государственной власти и порядка действительно развязывает дьяволу руки и позволяет бесам вселяться в человеков и творить уже всё, что угодно. Потом, — мы об этом много и часто говорили, — царская власть является «удерживающим», об этом богословствовали перед революцией и после. Но царской власти у нас, к сожалению, нету сейчас, а антихрист всё-таки не приходит, потому что что-то его продолжает удерживать. Есть мнение, что благодать Божия, живущая в Церкви, это и есть «удерживающий». Но, конечно, ваши слова тоже справедливы, и я разделяю вашу точку зрения, считаю, что даже при немонархическом строе Россия продолжает быть некой квазимонархией с монархическим сознанием. Большинство наших людей, даже не православные, сами того не осознавая, являются монархистами по мировоззрению. Хранительница классических ценностей — не очень хорошая хранительница, часто тяжко согрешающая, привыкшая ко многим нечестивым обычаям, но всё-таки страна классической морали, в которой отстаивается классическая мораль, и страна хранения этого остаточного православного миросозерцания — она, фактически, является «удерживающим» в современном мире. Я с этим согласен, но не умаляю всего того, что сказано раньше: государственный порядок, стоящий на твёрдом основании правильной нравственности, благодать Божия, живущая в Церкви — это есть некие препятствия, не дающие дьяволу сделать то, что он хочет сделать, а хочет он «порвать всех как Тузик тряпку». Дыша невыносимой ненавистью ко всему живому и святому, он хочет порвать всех на части и клочки, как бешеная собачка рвёт какой-нибудь бумажный блокнот. А если «удерживающий» заберёт свою руку, там наступает то, что было в России после революции, что сейчас происходит в братской стране на букву «У». Это ещё не конец, только начало распада, агонии, гниения и полной катастрофы. Это будет, потому что идёт война с истиной. Там, где истина забирает свою руку от людей, помрачается сознание, там наступает не фигуральный, а конкретный конец без всякой риторики. Так что надо крепить государство Российское и Церковь Русскую, и русского человека нужно беречь, его нужно поднимать, поднимать его голову к небу, чтобы он трудился, а не ленился, чтобы русская женщина рожала, а не убивала детей во чреве, чтобы русские люди шли в храм Божий по воскресеньям, а не в торговые центры. Надо этим заниматься, потому что от этого зависит жизнь мира, без преувеличения.

— Здравствуйте, отец Андрей. Христос Воскресе! Я бы хотела просить вас помочь мне разрешить один мой спор с певчим храма, имеющим образование — Троице-Сергиеву Лавру, семинарию он закончил. Мы с ним спорили по поводу мытаря и фарисея, и по поводу самарянки. Когда Господь говорил самарянке, что ты пять мужей имела и шестой тебе не муж, я именно так это и понимала, что пять мужей были законными мужьями, — тем более, что я прочитала у кого-то из толкователей, что по закону иудейскому женщина имела право выходить замуж пять раз, — а шестой был незаконным, о чём Господь и сказал. Мой аппонент утверждал, что она была такая развратница, что и те пять, и шестой — все были беззаконными мужьями. А по поводу мытаря и фарисея я утверждала, спрятавшись за спину одного весьма уважаемого протоиерея, — потому что он утверждал то же самое, — что фарисей ушёл менее оправданным: в какой-то степени Господь его оправдал. За что? Как утверждал этот протоиерей, Господь оправдал его за то, что первые слова его молитвы были: «Благодарю Тебя, Господи». Т.е. благодарность эта — та ось, на которой держится вся жизнь человека. И поэтому за то, что фарисей поблагодарил Господа за свою жизнь, — пусть неправильно поблагодарил, не за то, что надо, — Господь хоть сколько-нибудь его оправдал, и в этом Его величайшая милость. Певчий утверждал и приводил мне песнопения, соответствующие этому празднику, что фарисей ушёл осуждённым. Кто из нас прав, и как быть с самарянкой? Я её очень люблю, и я была просто лично оскорблена тем, что он так к ней относится.

— Ваша любовь к самарянке не может поменять ей жизнь. Её жизнь прожита, и всё, что у неё в жизни есть, открыто и Богу, и нам в некоторых частях. Она обычная женщина, таких самарянок у нас по миру — миллион и плюс вагон и тележка. Хочет женщина счастья — выходит замуж, не сложилось — разошлась. Почему разошлась, кто знает: то ли она упёртая, то ли муж странный. Хочет счастья дальше — выходит ещё раз замуж, живёт с кем-то там. Опять-таки, что значит «выходит замуж»? Как мухи женятся, так и люди сейчас женятся. И тогда было так же. Вы думаете, что они каждый раз приходили за молитвой, за благословением? Да нет: познакомились, присмотрелись друг к другу, и жить стали. Вот тебе и муж. Апостол Павел говорит, что прилепляющийся к блуднице, становится одно тело с блудницей. Т.е. таинство общения мужчины с женщиной сохраняет свою таинственность даже в случае блудного соития, случайного, одноразового — всё равно некое таинство совершается, таинство близости. Поэтому — второй — не получилось, третий — не получилось, четвёртый — не получилось, пятый — не получилось, с шестым живёт — надо же с кем-то жить, вот и живёт. Вот так, я думаю, эта женщина бедная… Она что, блудница? Она не торгует своим телом — она счастья хочет, она просто пытается наладить свою жизнь, а она не налаживается. И она меняет мужей, или мужья её бросают — это уж нам не ведомо. Но это не были, мне кажется, те самые, законные. Какой нормальный человек может пятый раз жениться? Когда у нас человек третий раз венчается, — две жены у него умерли, например; можно такое, но не более трёх раз, — и то, как-то смотришь на это всё… Ну какие там венчания? Тихо распишись, возьми благословение и тихо живи. Нету радости в этом всём, нету в этом торжества и такой какой-то умилительной святости. Посмотрите на тех, которые по три-четыре раза были замужем или женаты: они сами понимают, что жизнь-то корявая, сикось-накось, они стыдятся этого всего. Конечно, лучше было бы, чтобы раз и навсегда жениться, и раз и навсегда жить с одним человеком, но не получается. Так было и у самарянки, я в этом убеждён. Поэтому Господь… Что значит «приведи мужа»? Он её носом ткнул в её проблемы. Потому что Он говорил с ней о духовных вещах, а она ничего не понимала. Он говорит: «Дай Мне пить». — «Какой Тебе пить, Ты же еврей, а я — самарянка». — «Знала бы ты, Кто тебя просит, Я бы тебе дал пить». — «Ну дай мне пить». — Он ей про воду живую, а она Ему про ведро и верёвку. Он ей — то, а она Ему — сё, Он ей — так, а она Ему — так: она ничего не понимала, что Он ей говорит, до тех пор, пока Он ей не сказал: «Ну ка приведи ко Мне мужа». — «А у меня нет мужа». А что значит «нет мужа»? Да потому что у неё жизнь неустроенная: она не поймёшь, с кем жила, не поймёшь, с кем живёт, и счастья не видно. А Он дал ей понять, что Он знает про её жизнь, что жизнь у неё корявая, неустроенная, некрасивая — бесплодная, по сути, жизнь. Потому что, что это за жизнь у женщины, если она шестой раз замужем? Безобразие сплошное, стыдно шестому мужу в глаза смотреть: это он знает, что у неё, как минимум, пять мужиков было. Представляете, как можно шестому мужу с ней жить? А пятому? — Знать, что у неё четыре было мужика перед ним. Это только известных. И Он говорит ей об этом, понимаете? Говорит: «Приведи Мне мужа». — «Нету мужа». — «Правильно, у тебя их пятеро было, и сейчас ты живёшь с каким-то, и он тебе тоже не муж». А тогда уже начинается духовный разговор, когда человека ткнули в больное: «О, так Ты всё про меня знаешь, тогда уже давай поговорим о духовном». Человек не способен разговаривать о духовных вещах до тех пор, пока его не ткнуть в больное место. Все наши разговоры о духовности, пока нас не ткнули в больное место, не имеют никакого смысла и цены. Мы начинаем рассуждать там, что было до того, как Бог сотворил ангелов; что будет с теми, которые не крещёные; как Господь Бог будет судить каких-то там папуасов, которые жили до Рождества Христова где-нибудь в Индонезии; что будет с католиками, с иудеями; а что будет с этими, что будет с теми. Это всё белиберда. Говорит: «Приведи Мне мужа». — «Нету мужа». Вот поехали дальше разговаривать. Вот это есть божественная педагогика. Когда тебя за губу зацепили, как рыбу крючком, вот теперь давай с тобой поговорим о благодати, о грехах, о совести, о Страшном Суде, о прощении грехов. Давай-ка теперь с тобой поговорим, ни про кого-то поговорим, а про тебя поговорим. Вот что такое разговор с самарянкой. Ничего святого в ней до сих пор не было, а потом появилось. Она была простой женщиной, душа у неё, конечно, была простая, потому что она была способна к тому, чтобы разговаривать с Христом, и Христу хотелось поговорить с ней, Он искал таких диалогов, Он постоянно искал, с кем поговорить о спасении и спасти человека. Ну а какой-то святости великой там до этого не было, там были обычные грехи обычного человека. Вот моё мнение.

Что касается фарисея, то Евангелие говорит, что мытарь ушёл из храма, оправданный более фарисея. Действительно, есть некое расхождение в церковных текстах, где фарисей называется осуждённым, но это не соответствует Евангелию. Всё-таки Евангелие говорит, что мытарь был оправдан больше фарисея. Т.е. фарисей тоже, каким-то образом, улучал некую милость: факт пришествия в храм, факт молитвы, факт веры — всё-таки он был верующим человеком. Он был верующий, но гордый, считающий себя лучше других. Поэтому да, здесь есть такая любопытная тема. Церковные тексты иногда очень жёстко говорят о нём, а евангельский текст говорит о нём, — он же не говорит, что того Бог осудил, а этого оправдал, — что вышли их храма оба, и мытарь был оправдан больше фарисея — речь идёт именно в таких категориях. Но благодарность фарисейская — как по мне — не имеет никакой цены и смысла, потому что канон Андрея Критского как раз говорит: «Боже! Хвалу Тебе воздаю, и прочие безумные глаголы». Т.е. это всего лишь начало безумных глаголов. «Хвалу Тебе воздаю». За что? Вы же помните, за что он хвалу воздавал: «За то, что я не такой, как прочие человеки». Это что за похвала такая: «Спасибо, Тебе, Господи, что я не такой, как все остальные люди». А какие все остальные люди? Он всех остальных людей заключил в три категории: хищники, неправедники, прелюбодеи. Или как вот этот мытарь, — четвёртого нашёл ещё тут же под рукой. Понимаете, за что он благодарит? Как один шутил: «Больше всего на свете я не люблю националистов и армян». Вот кто-нибудь не любит армян, допустим, — их нужно любить, они хорошие, — говорит: «Боже, благодарю Тебя за то, что я не армянин». Это что за благодарение такое? Это же безумие, а не благодарение. Фарисей точно так же безумствует: «Спасибо, Тебе, Господи…» На Украине сейчас пишут на майках: «Дякую Тебя, Боже, что я не москаль». Люди благодарят Бога, что они не москали, что они не русские. «Спасибо, Тебе, Боже, что я не еврей», — это что за похвала такая, что за бесовские благодарения? Вот такое же бесовское благодарение было у фарисея: «Спасибо, Тебе, что я не как все. Не как эти прелюбодеи, хищники, неправедники. Я-то праведник, я же не прелюбодей».

Так что здесь у меня есть серьёзные коррекции к вашей точке зрения по обоим вопросам. Я не скажу, что я со всем согласен с тем семинаристом, но точку зрения по обоим вопросам я высказал. Фарисейское благодарение — никакое не благодарение, действительно он не проклят и не осуждён, а просто-напросто менее оправдан. Бог больше оправдал мытаря, полного грехов. Ну а с самарянкой… Это обычная женщина. Любая современная женщина должна себя узнать в самарянке, потому что женщин, счастливых в браке, не так уж много, а очень многие женщины знают, что такое иметь одного, второго, третьего, и не понятно, кто из них тебе муж. Но с этими женщинами разговаривает Господь, потому что Господу не стыдно, и не гнусно, и не противно разговаривать с ними, потому что Он любит человека. И эти простые женщины потом бегут и всем рассказывают: «О, я вот теперь Христа узнала. Идите, посмотрите, и вы придите к Нему». Так в жизни и происходит.

— Батюшка Андрей, Христос Воскресе! Елена, Бруклин. Скажите ваше мнение о Молитве задержания. Конечно, пишут, что если её брать на молитвенное правило, нужно брать благословение. И можно ли ею молиться в случае, если грядёт развод? Она православная, она пришла в Церковь, он — иудей, они здесь в Америке. Как себя вести? Или просто оставить всё, и уповать на волю Божию?

— Ну что ж, можно. Вообще, знаете, здесь надо расширить тему до такой темы, как молитва по согласию. Люди могут договариваться в одно и то же время молиться о том или ином человеке, или о поводе каком-то, да хоть за всю страну, но лучше об одном конкретном человеке, это будет конкретнее и успешнее. Поэтому можно, если у вас душа болит за какую-то вашу знакомую, подругу, сестру, вы близко знаете её проблему, и не только вы знаете, и другие ваши подруги знают, и у вас болит душа. Вы можете договориться между собой: «Давайте девчонки помолимся за неё недельку. Например, в десять часов вечера все открываем молитвенник, и читаем за неё молитву такую-то». Принцип здесь такой. Это, конечно, хорошо, здесь нет ничего плохого, это любовь, это переживания друзей за друга, это совместная соборная молитва. Хотя вы и каждый будете молиться у себя дома, но вы будете невидимо составлять духовное единство. И глядишь, да и какое-то благословение Божие выпросите с небес на землю для этого человека, уже будет хорошо кому-то. Сам принцип очень хороший независимо от того, какая там текстовая молитва: с текстами можно уже отдельно разбираться. Хорошее дело. Мир — Бруклину, мир — Манхеттену, мир — Бронксу, мир — православным людям, живущим за пределами отечества, мир — вам.

— Отец Андрей, добрый вечер. Отче, я просто хочу сказать небольшую реплику, напомнить слова Н.В. Гоголя, что благодарите Бога прежде всего за то, что вы родились русским. Поэтому так вот говорить, что какая разница, хоть ты там еврей — не еврей, ещё чего-то…

— Одно дело — говорить «Слава Тебе, Боже, что я русский», а другое дело — «Слава Тебе, Боже, что я, например, не негр». Слышите разницу в этих двух позициях? Одно дело, когда вы благодарите, что вы не кто-то — тогда вы таким фактом благодарения унижаете того, кого назвали. А когда вы просто фиксируете то, что вы, например, русский, — «Благодарю Бога за то, что я православный, что я русский человек», — то да, можно благодарить за это. Но фарисей как раз не говорил: «Благодарю Тебя, Боже, что я верующий, образованный человек». Он как раз благодарил за то, что он не такой, как остальные. Это совершенно другой вопрос. Поэтому если бы Н.В. Гоголь сказал, например: «Прежде всего молитесь так: слава Тебе, Господи, что я не татарин, не мордвин, не жид, не поляк», — это был бы не Н.В. Гоголь, это был бы какой-то узколобый националист, он не мог бы быть гениальным писателем. Благодарить за позитивное — можно; благодарить, указывая на чужой негатив, явный или мнимый — нельзя. Есть, кстати, еврейские молитвы такие. Я Сидур хорошо не читал, только в руках держал сборник еврейских молитв, но я слышал, что они должны благодарить за то, что «я не животное и не язычник». Т.е. благодарю Тебя, Господи, что я человек, что я не животное, что я не язычник, что я, так сказать, вот такой, как я. Мы так не должны молиться. Пусть они молятся, как хотят, это не наше дело, а мы должны всё-таки молиться на позитиве, а не на негативе. Так что Н.В. Гоголь, думаю, со мной согласен.

— Добрый вечер, батюшка. Мама, сестра и я — у нас мальчишки уже выросли, но вы понимаете, что они молодые дурачки. Мы бы хотели вымолить невест, ну вот как раньше… Батюшка, научите, по вашему слову будем действовать: какую молитву нам втроём читать? Всего доброго вам, Христос Воскресе!

— Я слышал одну дерзновенную речь от одного дерзновенного человека, он говорил некой маме, у которой была дочка, которая, конечно, переживала, чтобы дочка вышла замуж за хорошего человека, он говорил ей: «Молись за своего будущего зятя». — «А кто он, как его звать?» — «А кто его знает, кто он и как его звать, но где-то же он есть. Ты молись за то, чтобы ему было хорошо, чтобы он был жив-здоров, и чтобы он вовремя повстречался с твоей дочкой». Скажем так: молитва должна быть своя, своими словами — за такие святые вещи нужно молиться своими словами, не изученными и не из книжки, только чтобы слов было немного. А смысл следующий: «Господи, Боже мой, я верую, я надеюсь, что Ты всем всё приготовил, всё про всех знаешь, и что Ты приготовил моему сыну невесту. Если Ты приготовил ему невесту, Господи, то я молюсь Тебе за неё, чтобы она сохранила себя в чистоте, чтобы она повстречала его в нужное время, чтобы они, повстречавшись, узнали друг друга и не прошли мимо друг друга. Будь милостив к моему сыну (или сыновьям), сведи их в нужное время с теми девушками, которых Ты для них приготовил». Вот как-то так, это я на ходу изобретаю эти священные просьбы, но я думаю, что ваше материнское сердце изобретёт что-нибудь подобное, и даже лучше. «Если Ты, Господи, приготовил ему какую-то невесту, тогда сделай так, чтобы он её вовремя заметил, чтобы не прошёл мимо, и чтобы эта моя будущая невестка сохранила себя для моего сына, и была ему хорошей женой. И уже сегодня благослови её и помилуй, хоть я ещё не знаю как её зовут и где она живёт». Вот такая интересная может быть молитва мамы за будущих невест, чтобы потом вам их любить, чтобы им любить вас. Знаете, сколько здесь всяких сложностей закопано… Дай Бог, чтобы ваши молитвы были услышаны, молитесь. Дай Бог счастья вашим сыновьям.

— Добрый вечер. Сильно ищущим Христа, Бог в помощь! Меня зовут Александр. Батюшка, есть такое интересное толкование насчёт пяти мужей. Как сказано: «Просвяти чувств простую пятирицу». — Т.е. указание на то, что женщина, в общем, жила чувственной жизнью, и ходила во след движениям своих чувств, плоти и крови. Как сказано, что змей будет жалить Адама в пяту — эти пять чувств, поражать будет и прирожать — втягивать в грех, вводить в соблазн, пятью чувствами увлекая…

— Стоп. Пята — это не пять чувств, пята — это пята, это та, что Ахиллесова пята, что незащищённая, что ступает на землю. Не путайте здесь: пять чувств и пятка. Пятка — это часть тела, куда будет жалить змей. Интересно было бы знать про шестого, который не муж, в таком аллегорическом толковании. Вы должны понимать, что есть аллегорическое толкование и буквальное толкование. Аллегорическое толкование везде ищет, так сказать, какой-то смысл, прямо не связанный с буквой. Например, когда ловили рыбу на Тивериадском море, поймали 153 рыбы. Аллегорическое толкование предполагает толкование: почему 153? И начинает расписывать: 100 — это то, 50 — это то, 3 — это то. А буквальное толкование говорит: 153 рыбы поймали, и чего там их считать; вот посчитали, и вот — 153. Так вот, здесь пять и шестой, хотелось бы про шестого, конечно, узнать. Есть такое александрийское богословие, оно имеет право на существование, безусловно, но всё-таки не забывайте, что у самарянки просто было пять мужей, и ещё был какой-то шестой, который тоже не муж, это тоже было. Что это символически означает — это отдельный вопрос, а то, что там просто был некий факт жизни — это тоже факт. Но «пята» и «пять» — это разные вещи, здесь нельзя фантазировать. Как некоторые, знаете, говорят: «Отец Небесный — это там, где нету беса». «Не бесный»: есть бесный и не бесный. Это филологическое безобразие, потому что источник-то греческий, там нет никакого беса. Так же и здесь: просто змей кусает в пятку. Поэтому блудному сыну отец дал на ноги сапоги. Помните, когда блудный сын вернулся, ему на палец — перстень, на плечи — новую одежду, а на ноги — сапоги. А зачем сапоги? А чтобы змей в пятку не кусал.

— Здравствуйте, батюшка. Христос Воскресе! На днях был прямой эфир, и батюшка много внимания уделил нищим. Разговор шёл о том, что непосредственно надо: скорую помощь им оказывать, а по возможности, устраивать и каким-то образом помогать, как Христос говорил: «Встань и иди», — а не просто хлебушек кидать. И вот после этой программы Дума придумала такой закон: брать штраф пять тысяч с нищих. Как смотрит на это Церковь, и вообще, почему Церковь в этом случае молчит? Вместо того, чтобы помочь нищим, с них опять идёт обдираловка. Таким образом нам не избавиться от них.

— От нищих, вообще, никогда и никому не избавиться, да будет вам известно. В Писании написано: «Нищие всегда будут в народе твоём», — от нищих никто, никогда и нигде не избавится, они всегда будут. Я про эту инициативу Законодательного Собрания не знаю, поэтому комментировать её не буду, но если эта инициатива есть, нужно вчитаться в неё и узнать, чего там хотят от этих нищих, от каких нищих.

Слава Христу Воскресшему! В следующий раз попробуем разобраться с нищими и с Думой. До свидания.

FavoriteLoadingДобавить в избранные публикации